Тот мгновенно среагировал, отрапортовав уверенным голосом:

– Справимся, товарищ Сталин!

– Хорошо, - довольно произнес Сталин, вытаскивая из папки небольшой листок.
– Вот мне товарищ Карпов доложил, что у вас есть какая-то особая просьба..., - он сделал паузу, многозначительно поглядывая на митрополита Сергия.

На мгновение тот замялся.

– Это... Иосиф Виссарионович... даже не просьба, скорее информация, - он привычным движением огладил бороду и уже твердо произнес.
– Некоторые прихожане, у которых родственники остались на оккупированных землях, рассказывали мне странные новости... В юго-западных районах в массовом порядке появляются всякого рода секты, среди которых встречаются и изуверские. Немецкое командование им оказывает всяческую помощь — транспортом, помещениями, финансами.

Бумажная папка мягко легла на стол, а в руках вождя снова оказалась его неизменная трубка, которую он не спешил раскуривать. Пальцы его правой руки медленно оглаживали массивный темный чубук.

– Есть сообщения о том, что часть населения вернулась к язычеству. Вот..., - митрополит, вытащим небольшую бумажку, зачитал записанные заранее названия населенных пунктов.
– здесь перечислен с десяток населенных пунктов — Барановичи, Кролец, Балоево, Орск... Они в массовом порядке практикуют языческие обряды, поклоняются священным дубравам, - рассказывая, священник незаметно для самого себя начал повышать голос.
– Даже жертвы приносят!

Пять пар глаз внимательно следили за Сталиным, который неожиданно для всех встал со стула и начал медленно прохаживаться вдоль небольшого стола.

– Вы продолжайте, - негромко проговорил он.
– Мы все внимательно слушаем.

– Целыми деревнями, Иосиф Виссарионович, целыми деревнями они начинают поклоняться всяким деревянным идолам. В лесах уже настоящие капища вырублены, - на последнем он сделал явное ударение, по-видимому считая, этот факт одним из самых важных аргументов.
– Это по-настоящему беспокоит нас...

– Очень странные вещи вы рассказываете,...
– негромко проговорил Сталин, хмыкая в усы.
– Прямо невероятные.

Вдруг, в разговор вступил экзарх Украины Киевский и Галицкий митрополит Николай, который до этого ограничивался лишь одобрительным киванием головой. Высокий сильно худой старик в темной сутане, сидевший по правую руку от митрополита Сергия, заговорил скрипучим и звенящим от еле сдерживаемой злости голосом:

– Это же настоящая ересь! Эти люди отринули истинного бога и вверили свои души дьяволу!
– небольшая тщательно расчесанная борода стояла торчком на его выдвинутом вперед подбородке.
– Они начали поклоняться деревяшкам, приносить жертвы зерном и продуктами, а что будет дальше? Видит Бог, видит Бог они преступят черту и на алтарь врага человеческого лягут живые люди!
– рука с сжатым в ярости костлявым кулаком взлетела на его головой.

– Это заблудшие души, брат... всего лишь заблудшие души, - митрополит Сергий осторожно схватил за плечо разбушевавшегося соседа.
– Мы не должны осуждать их. Не по своей воле они отринули свет господа...

– Не судите, да судимы будете, - в этот момент громко проговорил Сталин избитую фразу, которая в этот момент приобрела зловещий смысл.
– Мы понимаем вашу озабоченность складывающимся на временно оккупированных районах Советского Союза положением, - трое иерархов с напряжением вслушивались в произносимые им слова.
– Более того, мы считаем, что в тот момент, когда советский народ прилагая нечеловеческие усилия борется с немецко-фашистскими захватчиками, церковь должна оставаться монолитной и единой.

По мере того, как он произносил свою речь лица священнослужителей начали светлеть.

– Надо ли это понимать, Иосиф Виссарионович, что языческие секты на территории Советского Союза будут запрещены?
– спросил митрополит Николай, с трудом сдерживая ликование.
– Все без исключения?

В кабинете вдруг повисла тишина — Сталин сделал паузу, давая понять, что сложившаяся ситуация далеко не такая однозначная, как представляется.

– Все религиозные течение и верования, без исключения, которые нарушают права советских граждан, подлежат запрету!
– наконец, произнес он.
– Я надеюсь ответил на ваш вопрос?!

88

22 июня 1941 г. Западная Белоруссия.

Долгий июньский день подходил к концу. Солнце уже почти село, лишь его узкий кончик выглядывал из-за кромки леса. Медленно спадала жара, уступая место вечерней прохладе.

– Иди, дуреха, - несильный толчок в спину и невысокая девчушка вышла из толпы и, со страхом смотря вперед, медленно побрела в сторону могучего дуба.
– Иди, иди! Чего встала?

Зеленая листва, огромной пушистой шапкой закрывшей дуб, еле слышно шелестела.

– Отец!
– вслед за девочкой, продолжавшей медленно перебирать ноги, из толпы вышел седой как лунь старик.
– Отец, услышь нас!
– лопатообразные ладони, привыкшие к тяжелому крестьянскому труду, застыли около груди.
– Услышь нас, Отец!
– увидев, что девочка почти добралась до кряжистого великана, старик сделал неуловимое движение рукой.

… Тоненькая в царапинах ручка осторожно коснулась узловатой коры. Едва дотронувшись, пальчики сразу же отпрянули, а она удивленно вскрикнула. Небесного цвета глазки с надеждой посмотрели вверх — туда, где еле слышно шелестели листья.