– Hwatit!
– раздался голос из дома и появилась новая фигура — тот самый, кто так напугал майора.
– Pora idti! Skoro tut budut nemzi! O, zert!

Вилли чуть не вскочил от неожиданности, когда кучкой стоявшие враги резко дернулись.

– Smotri!

– Ona shewelitsa!

– Bog moi, siwai!

– Podnimai ee, podnimai!

Он медленно сглотнул образовавшийся в горле ком. Девушка пошевелилась. Бледно-серая рука, приподнявшись на миг, снова упала.

– Я же лично прощупал ей пульс, - бормотал Вилли, не веря своим глазам.
– Сердце не билось. Там же всю грудь в клочья разорвало...

Девушку положили на носилки, в роли которых выступил тот самый злополучный контейнер для образцов. Буквально через несколько минут группа исчезла, оставив после себя лишь пару окровавленных тряпок и несколько крошечных окурков.

– Черт! Черт! Черт!
– выпрямившись во весь рост, майор с яростью начал втаптывать в землю какую-то бумажку.
– Опять ушли! Ушли-и-и-и-и!

Его истерика продолжалась всего несколько минут, пока тренированное сознание разведчика вновь не взяло все под свой контроль...

– Нужно двигаться, - бормотал он, осторожно вышагивая в стороны грузовиков.
– Если повезет тот хоть один из грузовиков будет цел. Если повезет... А там час — полтора и я на месте.

Первые признаки того, что с оставленным охранением, действительно, не все в порядке показались уже через несколько десятков метров. Прямо на середине дороги широко раскинув руки и ноги валялся немецкий солдат. Форма на нем была совершенно не тронута, следов крови не видно. На минуту майору показалось, что солдат сильно пьян и поэтому вольготно прилег. Настороженно оглянувшись, Вилли ногой перевернул тело и сразу же отшатнулся.

– О!
– непроизвольно вырвалось у него.
– Боги, что это такое?!

На него смотрело кровавое месиво. На лице вообще ничего не было: кожа, мышцы, глаза, сухожилия — все это было словно стерто гигантским напильником. Только сейчас Вилли заметил четкий след, оставленный телом в пыли дороги.

– Его так волокли..., - с ужасом пробормотал он, быстро отходя к обочине дороги.
– Это же настоящие звери!

Чуть дальше он наткнулся на переломанный на пополам карабин. Расщепленный приклад был немного похож на диковинный цветок, которые раскрылся своими лепестками — щепками на встречу солнцу. Метрах в тридцати обнаружился и хозяин карабина, лежавший в куче гильз.

– Дерьмо!
– выплюнул из себя майор, присаживая на корточки возле тела.
– Что за дерьмо здесь твориться?

Это был дородный капрал, крепко перетянутый ремнями амуниции. «Похоже при жизни ты любил хорошо покушать, - подумал офицер, внимательно рассматривая сквозную дыру в животе убитого.
– Чем же это тебя приложили? Да, сюда и кулак легко пройдет... Насквозь...». Рука сама полезла в планшет за фотоаппаратом.

– Здесь творятся странные вещи, - шептал он, отщелкивая очередной кадр.
– Нужно срочно во всем разобраться... Срочно, а то может оказаться слишком поздно...

Пощелкав всю пленку до коробки, майор сразу же повернулся в сторону леса. Лучшее, что он в данный момент мог предпринять — это как можно скорее попасть к своим.

44

Солнце медленно опускалось за кроны деревьев, погружая лес и всех его обитателей в темноту. То тут то там заалели огоньки костров, бросавших на густой орешник багровые отблески.

– Говорю же вам бабоньки, здесь не все чисто, - уверенным тоном говорила моложавая женщина со склочным лицом.
– Сами посудите. Сначала эта Фекла умом тронулась. Все о сынке своем талдычет, который в крепости сгинул. Теперь вон и эта, - скосив глаза в сторону, она кивнула на заснувшую Агнешку.
– Училка ведь совсем дурные вещи бает! Говорю вам, это дело рук нечистого...

Небольшая кучка сидевших возле костра женщин тревожно оживилась.

– Истинно вам говорю, это все проделки нечистого, бабоньки, - почуяв реакцию слушателей, обрела второе дыхание рассказчица.
– Пропадем ведь в этом лесу не за грош! Уходить надо!

В миг возле костра поднялся галдеж.

– Куда!

– Кругом немцы.

– Может обойдется, а там и наши вернуться.

– Укроемся... Просто далеко в лес забредать не надо.

Склочная баба аж всплеснула руками от охватившего ее возмущения.

– Укроемся?! Как же! Про крепость тоже вон говорили... А?! Что вышло?! Бежать надо без оглядки, пока и с нами такое не сотворил!

Лежавшая в нескольких метрах от них Агешка шумно заворочалась и что-то горячо зашептала:

– Матка Боска! Это же чыкрыши! Уйдите от меня! Прочь! Прочь! Спасите!

На какое-то мгновение ехидная улыбка коснулась губ рассказчицы и сразу же испарилась.

– Вот, а я вам что говорила!
– убежденным тоном начала она, с превосходством посматривая на остальных женщин.
– Всем нам достанется, если здесь останемся! Нечистый ведь не шутит... Я ведь его видела, вот прямо как вас, - бабища сделала небольшую паузу после сказанной фразы, подчеркивая ее значимость.
– Грязный весь такой, вонючий, словно в овчине вывалился. Морда заросшая вся, волосики такие малюсенькие-малюсенькие... Тьфу ты, мерзость! И мосластый будто и пожрать нечего! А носа вроде как и нет! Пятачок вместо него!