Она подскочила от неожиданности, хватаясь за сердце.

— Черт, я не услышала, как ты подкрался ко мне.

— Подкрался? Ничего такого я не делал.

Она закатила глаза, возвращаясь к прежнему темпу, который был просто сущим наказанием. Я подстроился под ее темп. Обоюдная тишина воцарилась вокруг нас, когда мое внимание сосредоточилось на внутренних ощущениях боли в моих ногах.

Мне и правда не следовало выбирать эту часть тела, особенно если пробежки вместе с ней станут постоянным занятием. Мне нужно было найти новое место на теле, которое бы я смог использовать для «исправления» себя. Ступни на моих ногах использовались на протяжении многих лет, когда мне был необходим дополнительный спасительный буфер. Никто не мог видеть шрамов, никто не мог знать о них, но боль всегда была моей постоянной спутницей при каждом шаге.

Идеальное место для того, чтобы обнажить некоторые потаенные секреты.

— Ты бегаешь? — спросила Нила. У нее было тяжелое дыхание, несмотря на то, что ее уровень физической подготовки был явно на порядок выше моего.

Я покачал головой.

— Нет. Я предпочитаю, чтобы лошадь выполняла за меня всю тяжелую работу, или же я не против побоксировать грушу.

— Ты часто делаешь это?

— Что, катаюсь верхом?

— Нет, нападаешь на беззащитную боксерскую грушу. — Ее темные глаза впились в мои, погружаясь глубоко в мои запутанные эмоции, прежде чем я успел поднять свои защитные стены и предотвратить ее попытку увидеть еще немного больше, чем следовало.

— Не больше, чем обычно, — проговорил я, вырываясь вперед

Издавая небольшое ворчание, она нагнала меня, не давая мне возможности ускользнуть.

— Я знаю, что у тебя есть проблемы личного характера. Но я оставлю свои предположения при себе, по крайней мере, на данный момент. — Пробежав некоторое время в полной тишине, она наконец задала вопрос: — Во сколько ты сегодня проснулся?

Я нахмурился, стискивая зубы в попытке противостоять пульсирующей боли в моих ногах.

— Что?

— Сейчас рассвет, но ты уже прокатился верхом. Ты жаворонок?

Я фыркнул. Можно и так сказать.

— У меня не очень хорошо обстоят дела со сном. Вингс уже привык ко мне.

— Вингс?

— Мой мерин. — Я бросил в ее сторону взгляд. — Та лошадь, на которой я преследовал тебя. Помнишь?

На ее лицо набежала тень. Не было сомнения, что в ее сознании сверкнула мысль о прошлой охоте, а, следовательно, и о минете, что имел место быть после того, как я ее нашел.

Сексуальное напряжение еще сильнее вспыхнуло между нами, покалывая мою кожу, заставляя мой член увеличиться от желания.

Мой голос стал грубым, когда я добавил:

— С того момента, как его привезли, Вингс привык, что я пробираюсь в конюшню и седлаю его для того, чтобы прокатиться посреди ночи. Сегодня ему удалось немного вздремнуть. Я не стал его седлать вплоть до четырех утра.

Нила ответила мне простым кивком, впитывая мое признание, словно я поведал ей главную причину, почему я такой испорченный.

— У тебя не было никаких дел, связанных с перевозкой, которые бы требовали твоего внимания?

Я сощурил глаза.

— Как ты… — Я быстро одернулся себя. Кестрел. Естественно он. Недели, которые они провели вместе, означали только одно, что она скорее всего имела хорошее представление о том виде богатства, контрабандой которого мы промышляли, и об общем количестве поставок, с того момента, как она прибыла в «Хоуксбридж Холл».

— Почему ты не можешь уснуть? — поинтересовалась напрямую она. Мы бежали рядом друг с другом, оставляя царивший сумрак леса и факты грязной торговли бриллиантами для гравийной дорожки.

Я поднял взгляд. Мое сердце отчаянно протестовало.

Черт, мы были на неверном пути.

Я не желал, чтобы она видела, что скрывалось впереди. Не сейчас. Я был уверен, что у моего отца был в планах какой-то извращенный замысел, чтобы показать ей то, что скрывалось там, когда она бы утратила его благосклонное отношение, но я не желал ломать ее сейчас. Не так скоро.

Я избегал данного места большую часть своей жизни. Оно вызывало лишь непостижимый ужас. Так, бл*дь, какого хрена мы направляемся прямиком к тому месту? Казалось, как будто силы извне зазывали ее на это место, которые были за гранью моего понимания.

Чувство холода устремилось вниз по моей спине только от одной мысли об этом. Я замедлил свой шаг.

Нила оглянулась, подстраиваясь под мой темп.

— Так ты собираешься мне отвечать?

Почему я не могу спать?

— Нет.

У меня не было никакого стремления отвечать на данный вопрос. На него не было простого ответа, а к настоящему моменту она и так знала слишком много обо мне. Пытаясь ее отвлечь, я спросил в ответ:

— А почему тебе необходимо каждый раз совершать пробежки?