– И какие гарантии, что лет через десять Город снова не окажется во власти тирана?

– Никаких, папочка. Вы должны проникнуть в Город и на месте решить, оставить всё как есть, или запустить необратимую цепочку изменений. Я не знаю, как будет лучше. Я просто указала вам путь к свободе.

– К свободе от сытой жизни, Рик?

– К свободе выбирать себе профессию, к свободе от слежки, к свободе от прихоти господ, папа. В конце концов, к свободе выбирать любимого человека. Мне пора, - копия Евы встала и скрылась в лесной чаще.

4

– Там обедают простолюдины с первых этажей зелёных домов. Те, которым хватает на кусок хлеба и стакан молока в день. Кормят в харчевне бесплатно, а видеонаблюдение не ведётся, - я нарисовал ворота и пару извилистых улиц.
– В какие бы мы врата ни вошли, расположение харчевни не изменится. Все кварталы построены одинаково. Страж всего один, у самого входа в заведение. Конечно, под видом посетителя в харчевне сидит Надзиратель, но его-то я вычислю. Подсяду к какому-нибудь старичку, выпьем, поговорим. Когда выйдут и будем решать, что делать.

– Ты о нас подумал, комбинатор, поглоти тебя Бездонный?! Что будет со мной и Ахмедом, если тебе захочется оставить всё, как есть?!
– закипел Григорий.
– Лично я иду выключать силовую установку!

Я ударил старика ногой в пах. Григорий согнулся от боли. Я повалил старика на землю, выхватил из ножен его клинок и приставил к горлу. Григорий не сопротивлялся. Был уверен, что я его не трону, или ему было всё равно? Не знаю.

– Ты в одиночку будешь решать судьбу десяти тысяч человек?! Ты помнишь, как живётся в Городе на самом деле?!
– кричал я.
– Хочешь, чтобы нашими именами пугали детей, чтобы нас прокляли?! Пароль говори, ну!

– Сиреневый туман ложится на воду. Оставить старика. Ахмед с тобой ходить. В харчевня сидеть, тебя охранять, - выдал вдруг Ахмед.

– Хорошо. Только мы его с собой возьмём. С пленным еретиком нас точно в Город пропустят, - решил я.
– Дальше решим...

...- Сиреневый туман ложится на воду, - постучав в ворота, громко произнёс Ахмед.

– Кто ты и кто с тобой?
– спросил Страж.

– Девять дробь четырнадцать. Пункт десять точка восемь смотри, - на удивление чётко сказал Ахмед. Хорошо они с Григорием подготовились, всё выведали.

– Смуглый Вестник тащит с собой в Город двух пленных, чтобы их допросил сам Император? И я должен в это поверить?
– с иронией спросили с той стороны.

– Пункт десять точка восемь. Позовите главного Стража, раз сам не можешь решить простого вопроса, - говорил Ахмед заученными фразами. Бил он точно по самолюбию Стража.

– Да? А меня потом за неподчинение Вестнику со службы выгонят? Снимай одежды до наготы. И твой дружок-пленный тоже пусть разденется. Тот, что старика тащит, - распорядился Страж.
– И старика тоже разденьте. Знаю я ваши фокусы.

Пришлось подчиниться. Опустить Григория со своих плеч, развязать ему ноги и руки. Вопреки моим ожиданиям, старик не стал освобождаться от кляпа и послушно снял штаны. А больше ничего на нём и не было, так как рубаха ушла на верёвки.

Когда все трое оказались нагими, ворота отъехали в сторону, и в проёме обнаружилось пятеро Стражей. Четверо рядовых выстроились в линию и выставили вперёд копья, загораживая вход в Город. Пятый же, их командир-рослый мужчина лет сорока с пышной шевелюрой и усами, в кольчуге поверх красного мундира-заложив руки за спину, вышел к нам.

Первым делом командир Стражей подошёл к Григорию, осмотрел его, потом бросил взгляд на меня. Затем опустился на колени и обыскал нашу одежду. Обнаружив в кармане плаща Вестника мешочек с золотом, расшнуровал его и отправил несколько монет себе в карман. Небрежно бросив мешочек, подобрал с земли два клинка.

– Я пропущу и тебя, и твоих пленников в Город, Вестник. Но без оружия, - решил усач.
– И ещё я дам тебе в сопровождение опытного воина, чтобы ты не сбился с пути.

– Лучше потерять кошелёк, чем меч, - заметил Ахмед.

– Воля Вестника подобна воле Императора, - с иронией бросил командир. Он словно случайно обронил клинок Вестника и подобрал мешочек с монетами.
– Одевайтесь.

5

В охранники нам достался щуплый парнишка лет восемнадцати. Он был взволнован и постоянно держал руку на рукояти короткого меча.

На Город спускались сумерки. Мы шли по оживлённой Седьмой Радиальной улице. Открывал нашу процессию Ахмед, вторым, со стариком на плечах, шёл я, а третьим-юный, полный подозрений Пётр. На улице шла бойкая торговля овощами, фруктами, рыбой и мясом. Торговцы наперебой расхваливали свои товары, а улыбчивые горожане их покупали. Народец здесь был пёстрым, разного возраста, одиночки, семейные пары, пары с детьми компании молодых людей и девушек. И все они жизнерадостно улыбались, хотя у кого-то в кармане была всего одна медная монета, а у кого-то полный мешочек золота. И мне стало не по себе. Я мигом передумал отключать Силовую установку и лишать этих людей счастливой жизни, какая бы природа у этого счастья ни была. Да, изгоям за Стеной жилось несладко, но мы же сами выбрали свой путь.