шлепать в сандалиях по грязи было как-то не с руки, а точнее не с ноги, я то и дело норовил поскользнуться.

– вот блин.
– ворчал я.

– даже природа против нас!
– в том, что эти мелкие дождички это козни иллюминатов, я не сомневался. здесь была определенная стратегия: мелкие дождички порождают оползни, оползни рушат дороги и здания, все это гниет, а власти нихера не делают, так вот потихоньку и разваливаемся. и тут передо мной возникло непроходимое препятствие. огромный кусок жидкой грязи, который было не обойти. а если начать обходить, то уйдешь и вовсе в непролазную грязь. тяжко вздохнув я пошел. чуть е поскользнулся, но удержался на ногах, второй раз чуть не поскользнулся, снова удержался, и еще раз. до спасительного асфальта оставался всего один шаг, я был горд собой, что не ударил в грязь лицом, в таких то скользких сандалах, но тут сзади подбежал какой то мужичок, лет сорока и с разбегу подставил мне подножку, да еще и по больной ноге, сволочь! я кубарем повалился прямо в грязь.

– о, как хорошо.
– ухмыльнулся он. естественно этому уроду даже не пришло в голову помочь мне подняться, ну и правильно не для этого ж он меня валил. я кое как встал и начал отряхиваться, все это время мужик внимательно смотрел на меня.

– ну и нахера ты это сделал?
– зло спросил я.

– просто понимаешь.
– засуетился тот.

– минуту назад я сам растянулся в этой грязи.
– только сейчас я заметил, что дядя был изгваздан с ног до головы, поганая жижа не стекала у него, разве что из ушей.

– а тут смотрю ты идешь.
– продолжал рассказывать мой обидчик.

– смотрю раз поскользнулся, второй раз, а все не падаешь и не падаешь, вот я и подумал, должна же быть в мире справедливость, а сам бы ты, наверное, не упал.
– при этом все это было сказано таким простетским тоном, даже не знаю, что теперь делать с этим человеком: обижаться на нел домой.

его или просто покрутить пальцем у виска. сам стоял весь в грязи и ждал, пока кто ни будь вымажется еще, как говорил классик: "эту энергию бы да на пользу родине. я сплюнул и молча пошел домой.

я шел, кляня все на свете. с рук неприятно опадала грязь, под ногами что то хлюпало, так еще и моя многострадальная правая нога болезненно ныла. к груди начала подбираться необъяснимая злость. да почему я вообще должен все это терпеть? почему всякая мразь может потешаться надо мной как захочет? а почему я не могу так же ходить по улице и лупить всех подряд? такое уже было однажды. ко мне подобралась необъяснимая агрессия, и я сначала задал хорошую трепку своему старшему братцу, а потом покрошил весь отряд Сидха, опального сына адмирала Леха, с самим Сидхом в придачу. тогда это случилось из-за того, что я долго не мог определиться на чей путь мне встать: воина или мудреца, потом Демидов научил меня блокировать эти вспышки агрессии, готовя меня на путь универсала. но теперь контролировать себя больше не хотелось! почему я должен терпеть это? в городе происходит необъявленная война, и она вовсе не такая, как в Сирии или на Украине, здесь убивают за просто так. потому что власти проплатили и приказали убивать, и нас убивают.

– вам помочь?
– спросила меня какая-то девушка в белой куртке. видимо я выглядел совсем жалко: хромой да весь в грязи.

– отойди с дороги!
– зло прошипел я. лишь только потом я заметил, что на лавочке прохлаждались шестеро парней в трениках, которые видимо только и искали повод, чтобы до кого-то докопаться.

– эй слышь!
– крикнул один из них.

– ты, как с девушкой разговариваешь, козел!
–

– а ты че за бабу подходишь?
– вспомнил я, кое-что из понятий.

– ты еще меня бабой назвал!
– взвизгнула девчонка и отвесила мне звонкую пощечину. разговаривать в этой стране совершенно разучились, даже женщины, да и зачем разговаривать, если есть кулаки, а это самый лучший аргумент.

– а ниче что она тебе помочь хотела?
– продолжал кричать парень.

– а ты ее между прочим оскорбил!
– да уж зря я воззвал к понятиям, по тем то понятиям, выходило, что я был не прав.

– да че ты с ним разговариваешь?
– вмешался второй, лицо его мне показалось смутно знакомым.

– щас ушатаем его, пожитки выгребим, а будет много тявкать вынудим добро свое нам отписать.
–

– пусть перед девушкой извинится сначала!
– не унимался его друг.

– щас он кровью своей извинится.
– ответил человек со знакомым лицом, и начал подниматься. в руках его сверкнула заточка, с такими в прошлом году ходили фашисты. остальные тоже как по команде поднялись. этим отморозкам ничего не стоило напасть в людном месте, я же не мог светить гравиватами и анегилятором на улице. и уже в который раз за этот день я бросился бежать. бежать было тяжело, моя нога требовала покоя, а ни такой быстрой гонке. кажется в мире людей начали преобладать законы животных, где дичь загоняют на смерть. либо она отрывается от погони. благо до дома было недалеко, эти были не такими ленивыми, как мои давешние преследователи, эти гнались за мной не отставая. а вот и мой двор! дверь в подъезд была открыта, кто-то заходил внутрь.

– подождите!
– крикнул я, прибавляя скорости, стараясь не опираться на больную ногу. дверь послушно придержали, но как только я подбежал к подъезду, она закрылась у меня перед носом. это был мой сосед по площадке, увидел меня и решил с вредничать, сука. я бросился к двери и принялся открывать ее кодом от домофона. шаги погони приближались, наконец я открыл дверь и начал прорываться внутрь, но один из бандитов успел схватить меня за ворот. я как то стряхнул его руку, но все шестеро отморозков успели забежать следом.