Меня сбросило с площадки на фуршетный стол. От ударной волны стол перевернулся. Я медленно поднимался на ноги, глядя на мониторы, держась за перевёрнутую ножку стола. Вокруг валялся битый фарфор, продукты, бутылки. Колени дрожали. Поднялся, держась за руку, подскочившего ко мне, потного и испуганного начальн ика Генерального штаба Балуевского. Начальник поскользнулся на сливочном масле, и чуть меня не уронил.

Через несколько секунд на Красной площади, а может по всей Москве, погас свет. Послышался громкий, дребезжащий крик председателя правления Р АО Е ЭС Анатолия Чубайса. Крик резко оборвался, как и возник. Изображения на мониторах погасли.

Сквозь сознание прошло нечто, что вызвало сокрушающую тоску в сердце, заставило подогнуть колени. Краем глаза, при свете туманной луны, увидел коленопреклонённое Российское правительство. Гордая воля людей сникла, сменившись тупой покорностью.

В липком поту, опираясь на плечо Балуевского, я безвольно шагнул по направлению к спасительным Спасским воротам.

Звонкие крики со стороны храма Василия Блаженного, со стороны людей Трубников а и Примакова , вернули сознание. Остановившись, я оттолкнул Балуевского. Тёмная сила, возникшая в психике, неотвратимо погнала, повела вперёд к собору Покрова Богородицы, что на Рву. Вместе со мной, медленно, останавливаясь и, видимо борясь с собой, шли к Покровскому собору члены правительства России.

Позади тоскливо, нечеловечески подвывая, бесформенными кучками, плелись депутаты Государственной Думы. Вой депутатов оформлялся в молитвенное обращение к истокам, к родителям. Женщины плакали. Вице-спикер думы Любовь Слизка как молитву твердила слово " мама". Анатолий Борисович Чубайс, бывший министр финансов России, идущий в непонятном направлении, непрерывно произносил: "Матушка моя, Раиса Хаимовна!" Вторил ему Борис Ефимович Немцов, бывший заместитель председателя правительства: "Эйдман Дина Яковлевна, мама моя, спаси!". Кириенко Сергей Владиленович, бывший министр энергетики , вспоминал отца, часто кивая головой, повторял его имя как еврейскую молитву:

"Владлен Израитель, помоги мне!"

Слышался русский рукопашный мат, исходящий из уст Эйдельштейна Владимира.

– "О-о-о-п твою мать, это самарская шпана Фрадков, это Степашка-счетовод виноваты!" - стонал, матерясь, Жириновский.

У памятника Минину и Пожарскому, в жестокой драке, схватились люди, не понимая, почему они дерутся. Приблизившись, обнаружил, что это были Верховный и Четвёртый п редседатели. Дрались Председатель Верховного Суда России Вячеслав Михайлович Лебедев, и Четвёртый Председатель Конституционного суда Зорькин Валерий Дмитриевич. Судьи дрались за первичность. Уставшие бороться п редседатели уселись друг против друга. Уселись на месте снесённого памятного столба. Столб в 1682 году воздвигли в честь бунтовавших стрельцов. Зорькин и Лебедев, сидя, отпихивались ладонями, бормотали: "А ты кто такой?" Вячеслав Лебедев добавлял к речи уголовный жаргон, злобно шипя на Председателя Конституционного суда:

"В натуре, характер мягкий, ты кто такой?"

Мимо российского правительства, мимо Председателя Российской Федерации, мимо Михаила Ефимовича Фрадкова, на одной ноге, держа правую согнутую ногу двумя руками, проскакал Степашин. Бестолково скакал сам Сергей Вадимович - выпускник военно-политической академии имени Ленина. Младенцем прыгал кандидат исторических наук, бывший преподаватель ВПУ МВД СССР, бывший народный депутат РСФСР. Бывший депутат Верховного Совета СССР, бывший заместитель министра безопасности гарцевал на левой ноге . Галопировал создатель российских органов безопасности. Бывший начальник Федеральной службы контрразведки убегал. К уратор силовых структур, бывший министр внутренних дел, бывший премьер министр, бывший депутат государственной думы Российской федерации ничего не понимал. Председатель Счётной палаты Сергей Вадимович Степашин бестолково оглядывался на отставного министра по делам национальностей Сергея Шахрая. "Степашка", скача на одной ноге, глухо, со стоном, кричал,

– Басаев! Это Басаев!

Голос Степашина, меняющийся от эмоционального состояния, был звонким и визгливым. Куратор силовых структур ускакал на одной ноге с криками,

– Шамиль!

Шахрай, бормоча заклинания, брёл вслед за ним.

Чёрная туча закрыла луну, всё померкло. Не помню, сколько времени мы так шли.

Когда подошли к храму, увидели, что Примаков и его люди стоят в границах светового круга. На власть предержащих , нарушая законы физики, падала тень от памятника Кузьме Минину и Дмитрию Пожарскому. Кругом был мрак, и там, в воротах мрака, в клубах тумана возникло бесформенное движение. Неизъяснимое движение для человеческого представления и тем более устрашавшее.

В серой полутени, раскачиваясь, двигался огромный чёрный Крест с выпуклым эллипсом в перекрестье. Эллипс в чёрном квадрате светился изнутри. Светящиеся квадрат и эллипс являли в себе изображение младенца и лик Пречистой Пресвятой Богородицы.