Монстр заполняет улицу по всей ширине, бока прижимаются к стенам домов, те трещат, прогибаются.

Воздух рассекают щупальца, обхватывают и пронзают лучников, кричащие воины отправляются в дыру, окаймленную рядами длинных кривых зубов.

Тем временем демоны валят из пробоины в стене.

Люди в тисках.

– Как зовут?.. – Эгорд не может оторвать взгляд от грузного, но удивительно гибкого чудовища.

– Кого, этого чудика? – уточняет стрелок.

– Нет, тебя. – Эгорд поворачивает голову к стрелку.

– Тиморис. А мою женушку – Ивисса… Это так, на всякий случай, будет кому позаботиться и все такое…

– Не спеши на небо, Тиморис. Сначала мне нужна помощь.

– А потом, значит, помирай на здоровье? – ухмыляется Тиморис.

– Выживем оба, и жену обнимешь, если план сработает. – Эгорд вонзает меч в демона, тот падает, воин-маг окровавленным мечом чертит на мостовой руну, похожую на цветок.

– Нужно начертить этот знак по всей ширине улицы, недалеко от баллист.

– Рехнулся?! – Тиморис дергает рычаг, баллиста разрывает волну мелких демонов, стрела вонзается в ногу жукоподобного гиганта, тот падает, давит сородичей, лучники добивают в глаза. – Мы подыхаем, а ты решил напоследок стать художником, еще и моими руками! Это что, давняя детская мечта?

– Это заклинание.

– А что, поможет?

– Если будешь меньше болтать. – Эгорд бросается на пару щупалец, те уже подползают к баллистам.

– А чем рисовать-то?! – кричит вслед Тиморис.

– Придумай!

Эгорд обрубает концы двух щупалец одним взмахом.

Тварь взвывает, воздух дрожит так, что контуры размываются, солдаты в ущерб обороне затыкают уши, троих тут же убивают.

Чудовище поднимает щупальца, около двух десятков летят в Эгорда. Воин-маг отпрыгивает, щупальца скручиваются в единое острие, вонзаются в дорогу, во все стороны брызжут булыжники, комья земли.

Эгорд ловко прыгает с щупальца на щупальце, оставляет порезы, тварь забывает обо всех, хлещет себя по телу и морде в попытках схватить, раздавить наглую блоху.

– Готово! – кричит Тиморис.

Эгорд спрыгивает с монстра, вытянутое тело описывает в полете дугу, приземляется между тварью и огромной руной.

– Что-то ты долго. – Эгорд оборачивается.

Тиморис сидит у баллисты, пытается отдышаться, за него стреляют помощники.

Руна и впрямь широкая, через всю улицу, из обрубков демонов, стрел, мечей, еще чего-то.

– Сам бы и таскал этот мусор, раз такой умный! – хрипит Тиморис. – Надеюсь, я не зря старался! На что эта ерунда годиться?

– Отлично! – Эгорд окидывает взором весь круг. – Надо заманить его в центр.

– Эй, хряк осьминожий!.. Это я не тебе, дружище… Поломойка жирная, а ну топай сюда! Я здесь, вкусный и хрустящий…

Эгорд отбегает за баллисты, вместе с мечниками и копейщиками сдерживает вал демонов.

Чудовище злопамятное – тут же шагает ближе к обидчику, щупальца хлещут вперед.

Тиморис едва успевает встать, оттащить увлеченных стрельбой помощников, щупальце обрушивается на баллисту. Доски, брусья, обломки стрел растекаются в воздухе, отбрасывают воинов, одного протыкает здоровенный наконечник стрелы.

Тяжелый шаг – и монстр прямо в центре руны.

Эгорд разводит руки, одна к чудовищу, другая – к бреши, веки полуопущены, губы шипят заклинание.

Громадный демон обрывает рев, щупальца замирают, из пасти вырывается сухой, едва слышный стон, как ветер в пещере.

Демон быстро тощает, сочный алый окрас сереет, кожа морщится. Из монстра вылетают потоки чего-то, похожего на огненный песок, устремляются к руке Эгорда.

Тиморис зачарованно наблюдает, таинственная огненная энергия перетекает через тело воина-мага в другую руку, меняет цвет на молочно-синий, огненный песок превращается в рой раскрошенного льда.

Холодная пыль густой рекой летит к бреши, над головами людей и демонов, оседает на камни. Дыра в стене стремительно зарастает льдом.

Ледяная глыба перерастает высоту стены, по блестящему склону можно забраться наверх.

От чудовища остается сухая кожа. Эгорд опускает руки, кожа рассыпается в пепел, опускается черным ковром на руну.

Солдаты добивают демонов, над крышами, как салюты, вспыхивают ликования. Воины потрясают клинками, бьют кулаками в грудь, полные восхищения и благодарности взгляды смыкаются на Эгорде.

– А это зачем? – Эгорд замечает, что центр руны выложен из цветов, скорее всего, из сада неподалеку.