Он вошел в заведение. Управляющая - женщина бальзаковского возраста, весьма приятной наружности, с неизменной улыбкой кричала на сотрудников, а затем, повернувшись к трем симпатичным девушкам, суетившимся возле тепловых шкафов, спросила:

– Девочки, вы были на перерыве?

– Да, - в один голос выкрикнули девушки, а из-за угла появился человек в оранжевой футболке с короткими рукавами. Человек был бы совершенно неприметным, если бы не его руки, протатуированные от пальцев до локтей. Татуировки представляли собой какие-то непонятные знаки, возможно - письмена на неведомых языках.

Итак, управляющая заметила вошедшего и задала ему тот же вопрос:

– А ты был на перерыве?

– Я курю, - ответил татуированный человек, почесал затылок, подтянул штаны.

– И что же ты куришь?
– продолжая улыбаться, спросила управляющая.

– Союз-Апполлон, - не моргнув глазом, выпалил работник.

Управляющая улыбалась, но не могла выдавить ни одной фразы.

В раскрытое окно заведения влетел мертвый космонавт, а смайлы продолжали работу... Несколько смайлов возле барной стойки с улыбками на лицах нападали на гостя, заставляя его делать заказ. Тот сначала отказывался на словах, но смайлы не отставали, хватая его за рукава, за брюки, а некоторые - самые ловкие - даже за волосы. Посетитель отбивался как мог, но откуда-то из подсобных помещений спешила на помощь очередная группа улыбающихся людей. Вся эта толпа повалила гостя на пол и принялась избивать его руками и ногами, не снимая улыбки с лиц. Антон поморщился и заглянул на кухню заведения.

Парень в оранжевой футболке и такой же кепке сбил муху, сидящую на краю ведра с водой, в которое окуналось мясо, предназначенное для жарки. Лысый человек в татуировках вытащил муху и утопил ее в раковине. А парень специально не стал менять воду, дабы яички, отложенные мухой, заразили посетителей. Перед глазами Антона побежали видения... Будто бы прошло время, и он - Антон, смотрящий телевизор, видит репортаж о том, как люди превращаются в мух. Это - тот самый парень - говорит Антон, он сделал величайшее открытие в истории человечества, поскольку никто и никогда не мог скрестить насекомое с человеком! Однако его вывела из оцепенения группа инородцев, которые сидели на корточках под огромным столом, целиком сваренным из нержавейки. Все они были странной внешности, все сложили руки на груди и беззвучно произносили какие-то заклинания или молитвы... Да кто их разберет?! Антон вопросительно посмотрел на менеджера-смайла, и тот с безукоризненной улыбкой произнес, да что там произнес, пропел:

– Это - веродержатели! И у них сейчас наступил месяц воздержания. Они только молятся и бьются головами о каменный пол! Им нельзя больше ничего делать...

– Неужели?!
– пробормотал Антон, искоса поглядывая на людей под столами, а те украдкой, прищурившись, отчего их узкие глазки превращались в щелки, уплетали за обе щеки готовую к продаже продукцию заведения.

– Конечно!
– менеджер повысил голос и тут же перешел на шепот, - Они ничего не едят, ничего не пьют, а также ничего не делают... Но по их представлению, если находишься под столом, то боги не видят тебя, и ты можешь делать все, что захочешь...

– Но работать...
– Антон никак не мог понять, что же здесь происходит.

– Нет, работать они не хотят, потому и не работают.

Работники в оранжевых рубахах сновали туда-сюда, и послышались тревожные выкрики: "Тепловые шкафы не работают!" "Температура упала!" Нужно звать Главную!" На кухне появилась та самая управляющая бальзаковского возраста, весьма приятной наружности, с неизменной улыбкой. Она окинула всех присутствующих покровительственным взглядом и присела на стул возле первого теплового шкафа, широко разведя в стороны колени. Антон внимательно наблюдал за женщиной, а та закрыла глаза и принялась шевелить губами. Стоящие вокруг работники восхищенно следили за ней, боясь произнести слово, да что там слово, они и дышали через раз, понимая, что могут нарушить проведение ритуала. Правда кое-кто из новеньких недоверчиво посмеивался, и, возможно, даже что-то возражал про себя, но вслух тоже самое произнести побаивался. Антон достал портсигар, привезенный ему в подарок одним его хорошим знакомым-татарином родом из Чувашии, достал сигарету Парламент, которые обычно курил Максим, но вдруг вспомнил, что не курит, засунул сигарету обратно в портсигар и подумал: Угощу-ка я лучше Сашу, а то у него как всегда с сигаретами проблема...
– он помолчал и добавил мысли: Зато юморит Саша отменно!

Тем временем управляющая покачала головой, и это могло бы означать, что она не может восстановить работу тепловых шкафов, и она уже собиралась подняться, как в самой горловине появилась искра, практически незаметная, но с каждой секундой увеличивающаяся, и вскоре из этой искры разгорелось пламя.

– Посвященная!
– шепнул рядом стоящий смайл, и у Антона побежали мурашки по телу...

Его повели на экскурсию по заведению... Я выразился не совсем правильно. Антона вел за собой менеджер в вызывающе яркой рубахе, но они шли по служебным помещениям, а Антону хотелось увидеть все изнутри и снаружи. Будто прочитав его мысли, менеджер на мгновение сбросил улыбку, и его лицо исказилось зловещей гримасой:

– Не положено!
– сквозь зубы процедил менеджер, сжал свои пальцы так сильно, что на ладонях выступила кровь, но, повторюсь, это было лишь мгновение, а затем...В темные лабиринты подсобок смайлы кнутами загоняли работников в оранжевых рубашках, а те стонали и хрипели, но не произносили ни слова...

Возле колонны стоял высоченный и очень худой светловолосый парень, жевавший по-видимому что-то очень вкусное и запивавший это самое вкусное жидкостью, цветом напоминавшую какие-то полудрагоценные камни. Антон сглотнул слюну и подумал: Я попрошу только один раз!

Однако попросить он не решился, а лишь тихо проговорил:

– Ну скажи что-нибудь!

Высокий парень выплеснул остатки жидкости в лицо проходившей мимо уборщицы и сказал:

– Что-нибудь!

"Да - логика- великая вещь!" - подумал Антон и побрел дальше, поскольку менеджер уже затерялся где-то за поворотом...

Один из смайлов бил себя кнутом по спине и животу, приговаривая:

– Я совершил святотатство! Я взял пакет с портретом генерала прямо за его лицо!

Оранжевая футболка промокла насквозь от крови мученика, а он начинал читать какие-то заклинания на неведомом Антону языке, постоянно добавляя: