В одном из стенных шкафов Степану удалось разыскать изрядно запылившуюся аптечную коробку. Схватив долгожданную находку, Степан бросился назад к Артему.

Картина, которую Степан застал в комнате отдыха, была впечатляюще жуткой — Артём, склонившийся над бесчувственным телом Анфисы, сосредоточенно обрабатывал её кошмарные раны, его лицо буквально посерело, руки до самых локтей были обагрены кровью, а ещё кровь была на полу, на кушетке, на рубашке и штанах Артема.

Переборов возникший было позыв к рвоте, Степан, комкая слова, обратился к Артёму:

— Тёма, я аптечку нашёл…

Артём поднял на него своё бледное лицо и осиплым, почти неузнаваемым голосом произнёс:

— Нужны йод или зелёнка. Что-нибудь из этого там есть?

Степан зашелестел содержимым коробки и, несколько секунд спустя, протянул Артёму маленький пузырёк:

— Йод?

Артём взял из его рупии пузырёк, при этом испачкав его пальцы липкой тёплой кровью.

— Похоже на то, — согласился он. — Теперь неплохо было найти кусок ваты.

— Что? — переспросил, внимательно разглядывающий кровь, появившуюся на его пальцах, Степан. Вид крови, её липкость, запах настолько потрясли его, что он ни о чём больше не мог думать.

— Вата, — терпеливо повторил Артём.

— А-а-а… — спохватился Степан и снова нырнул в коробку.

Снова шуршание и вот из недр аптечки появляется цилиндрик ваты упакованной в белую бумагу.

Артём развернул упаковку, оторвал приличных размеров кусочек и обильно смочил его йодом, а затем принялся дезинфицировать раны на правой ступне.

При этом его руки едва заметно подрагивали, да и сам он выглядел не ахти, но, тем не менее, упорно продолжал делать своё дело, и, глядя на него, Степан был более чем уверен в том, что их них троих, тех кто сегодня оказались в магазине, Артём оказался единственным, кто способен был справиться с этой задачей лучше всех. Каким бы, на первый взгляд, неловким он ни казался — у других это получилось бы в десятки раз хуже.

На мгновение Артём остановился, чтобы утереть предплечьем пот, обильно заливающий его глаза, и мимоходом обратился к Степану:

— Стёпа, посмотри, есть ли в коробке бинты? Сейчас нам необходимо сделать тугую перевязку.

И вновь Степан самозабвенно погрузился в содержимое аптечки, лихорадочно перебирая пачки всевозможных таблеток, витки жгутов, различных пузырьков, тюбиков и склянок.

Наконец ему удалось выудить из коробки жалкий огрызок бинта оставшегося от некогда целой упаковки и, не медля ни мгновения, Степан протянул его своему коллеге, при этом старательно избегая глядеть на подтёки крови, которые, казалось, залили уже всё вокруг.

Бросив быстрый взгляд на его находку, Артём отрицательно покачал головой.

— Этого слишком мало, — объяснил он, — Не хватит даже на одну ногу. Нужно ещё. Попробуй найти что-нибудь ещё. Найди что ли какую-нибудь тряпку, только не слишком грязную, хорошо?

Степан едва ли не бегом кинулся выполнять просьбу Артёма. Причина, по которой он так рьяно взялся за это поручение, крылась в его желании как можно скорее убраться из этого места, где густеющая кровь заливала пол, девчонка на кушетке более всего напоминала трупп, где запах был пропитан ужасом и смертью. Пусть это будет ненадолго, хоть на минуту, но ему, как глоток свежего воздуха, была необходима эта короткая передышка.

* * *

Спустя ещё несколько десятков метров на пути Филиппа стали попадаться мёртвые домашние животные: куры, гуси, утки, коровы, собаки, козы, овцы. Их тела беспорядочно лежали на дороге, во дворах за развороченными или проломанными заборами. Все они были со следами насильственной смерти. Кто-то подобный безумцу, которого он встретил на территории Кировского парка, безжалостно истреблял беззащитных животных, как дикий голодный зверь, разрывая их зубами. Эти жуткие признаки того, что здесь уже побывали эти человекоподобные монстры, несомненно, вселяло в душу Филиппа страх, но вместе с тем, то, что на пути ему не встретился ни один из них, говорило и о том, что, возможно, здесь, где кончилось всё живое, теперь нет и их самих. По крайней мене он очень на это надеялся.

Так это было, или иначе, но ему удалось миновать частный сектор.

Впереди его ждал довольно внушительный массив, принадлежащий гаражному кооперативу, который своей южной стороной примыкал к городскому кладбищу.

Заметно прихрамывая, Филипп спустился вниз по довольно крутой горке и оказался среди бесконечных рядов гаражей. При каждом новом шаге нога вновь начала отдавать пульсирующей болью, но зрелище, которое предстало его глазам, действовало не хуже болеутоляющего.

Он медленно шёл мимо распахнутых гаражей оставленных своими хозяевами, мимо брошенных у дороги машин, и всюду, куда бы он ни глянул, виднелись следы борьбы: подтёки крови, клочья одежды, но, как и прежде он не увидел на земле ни одного мёртвого тела.

Так же спокойно он вышел к городскому кладбищу.

* * *

Гонка по улице Ленинградской превратилась для Леонида в нечеловеческое испытание и если бы не страх, который он успел испытать прежде, и который так здорово подстёгивал его нервные синапсы, скорее всего, ему бы так и не удалось пробиться сквозь заторы, вставшие на его пути.

Он едва успевал среагировать, петляя между людьми, яростно мечущимися по дороге и тротуарам в поисках следующей жертвы, и неподвижных тел, нагромождения всевозможной техники оставленных своими хозяевами, деревьев то и дело встающих на его извилистом пути в тот момент, когда ему приходилось сворачивать на пешеходную дорожку для того чтобы разминуться с очередной пробкой перекрывающей проезжую часть.