Глядя в ЕГО измождённое лицо, такое знакомое и мудрое, в данное мгновение Артему и Степану казалось, что только ОН сможет расставить всё на свои места, скажет им, что необходимо сделать для того, чтобы кошмар кончился.

А затем, издав утробный рык, губернатор кинулся прямо на них.

Это произошло настолько неожиданно, что Артем и Степан дёрнулись назад.

Камера, находившаяся в студии за сотню с лишним километров отсюда, опрокинулась, и когда мельтешение на экране прекратилось, и изображение вновь восстановилось, появился крупный план того, как губернатор, словно какой-нибудь дикий зверь, впился телеоператору зубами прямо в горло.

Кровь из разорванной шеи неудержимым напором хлестала во все стороны, а ноги парня уже сучили по линолеуму в предсмертной агонии.

Очередной поток крови, с силой выталкиваемой из повреждённых артерий, обильно оросил телеобъектив камеры.

Ноги телеоператора, выписывающие замысловатые пируэты в приступе очередной конвульсии, зацепили опрокинутую камеру и она вновь изменила угол съёмки — теперь она показывала, как несколько человек находящихся в помещении пытаются сдержать натиск ломящихся в двери студии, но уже спустя мгновение неудержимый поток захлестывает и погребает их под собой, попутно заполняя собой всё возможное пространства павильона.

— Неужели это добралось и туда?! — потрясённый до самого своего душевного основания, прошептал Степан.

После столь неожиданного телеоткровения внутри каждого из них что-то навсегда оборвалось, сломалось, не оставляя более ни единой иллюзии на счёт грядущего.

— Неужели так будет повсюду? Артём, скажи мне: — неужели это конец всему?! — дрожа всем телом, продолжал вопрошать, не столько у своего товарища, сколько у самого себя, Степан.

Артём ничего не ответил — он беззвучно рыдал, оплакивая мир к которому больше не будет возврата.

Конец