— Кем ты себя возомнил? Элвисом Пресли? Бог сотворил его только в одном экземпляре. — С этими словами она достает из кошелька расписание клуба по игре в бинго и начинает обмахиваться им. — В этом парне уж определенно был огонь, — едва слышно добавляет она.

Я в ответ смеюсь и прощаюсь с ней.

— Счастливо, миссис Рэндольф.

Четверг, 30 ноября (Гас)

Ма в ярко-красном фартуке готовит на кухне мертвую тушку птицы. Я практикую вегетарианство с тех пор, как мне исполнилось пятнадцать. Опти и Грейси тоже это делали, поэтому Ма уже много лет не запекала индейку на День благодарения. Судя по ее размеру, в этот раз количество мясоедов имеет явный перевес. Хорошо, что она так же готовит целую прорву запеканки с зелеными бобами и сладкий картофель к тыквенному пирогу. Так что всю вторую половину дня я буду объедаться.

Я заглядываю на кухню к Ма и Нетерпюхе и спрашиваю их:

— Помощь не нужна?

Ма улыбается. Я давно уже не видел ее такой счастливой.

— Не думаю, милый. У нас со Скаут все под контролем. Хотя, не мог бы ты купить взбитых сливок по дороге в аэропорт? А то их кое-кто съел, — многозначительно смотрит на меня она.

Я удивленно поднимаю брови и пожимаю плечами, изображая полную невинность.

— Мне не хочется, чтобы Стелле пришлось есть тыквенный пирог без взбитых сливок, — снова улыбаясь, говорит Ма.

— Я куплю с запасом, — отвечаю я и перевожу взгляд на Скаут. — Не хочешь прокатиться со мной в аэропорт?

Не знаю, почему я это предлагаю, ведь ей нужно помогать Ма. Но после того, что она пережила на прошлой неделе, мне хочется ее оберегать. К тому же, мне нравится общество Скаут.

— Когда мы закончим готовить, я собираюсь немного побегать, — кивая головой в сторону двери, произносит она. — Но спасибо за предложение.

Да, я понимаю, но меня все равно охватывает разочарование.

***

Быстро выкурив сигарету, я сажусь в машину Ма (потому что не смогу вместить всех в свою) и еду в продуктовый магазин. Купив четыре баллончика взбитых сливок и «Твикс», направляюсь прямиком в аэропорт. Келлер и Стелла приземляются на двадцать минут раньше, чем его отец. Обнаружить свободное место на парковке в связи с праздником и выходными очень сложно, но я нахожу его, ставлю машину и после этого направляюсь в зону получения багажа.

Я приехал рано и это просто чудесно. Усевшись в кресло, начинаю наблюдать за спешащими людьми. На лицах, мелькающих мимо меня, отражается целая гамма эмоций: от полного раздражения до нереального счастья. Можно сразу понять, кто из них собирается путешествовать вынужденно, а кто с нетерпением ожидает того, что ему предстоит. Мне нравится наблюдать за счастливыми лицами. Это почти как терапия и напоминание о том, что в жизни нужно держаться за хорошие моменты и стараться извлекать из них как можно большее, даже если они мимолетны.

Неожиданно я ловлю на себе взгляд подростка. Ему около шестнадцати, и он стоит возле транспортера вместе с двумя взрослыми — думаю, это его родители. Он старается держаться подальше от них, как бы говоря, что «Я не с ними», но у меня такое чувство, что они семья. На нем наушники и футболка с надписью «Rook». На секунду я засомневался, стоит ли мне делать следующих шаг, потому что мне не нравится привлекать к себе внимание. На сцене — я весь для зрителей, а вне ее — я просто Гас. Теперь он смотрит на меня, открыв рот. Меня только что узнали, поэтому машу ему рукой. Широко раскрыв глаза, он оборачивается, как будто этот жест предназначался не ему, а кому-то другому, но потом снова переводит взгляд на меня. Я киваю, улыбаюсь и машу ему еще раз. Он что-то быстро говорит матери и показывает в мою сторону. Она смотрит на меня такими же, как и у парня, глазами и говорит ему: «Иди». Он быстрым шагом направляется ко мне. Хотя и не настолько быстрым, чтобы растерять свое достоинство. Я знаю, подростки стараются поддерживать свой имидж двадцать четыре часа в сутки.

Парень останавливается рядом со мной, и я протягиваю руку, чтобы стукнуться с ним костяшками пальцев.

— Как дела? Мне нравится твоя футболка.

Он опускает на нее взгляд, как будто не знает, что сказать, и вытаскивает из ушей наушники.

— Как тебя зовут, чувак?

— Джош. — Теперь он растерял все свое достоинство и явно нервничает. Не так давно я и сам был таким же.

— Что ты слушаешь, Джош?

Он пытается сдержать улыбку, но слишком нервничает и волнуется.

— «Rook» — отвечает парень, теребя в руках наушники.

— Не врешь? — улыбаясь, спрашиваю я.

Он качает головой, а потом быстро добавляет:

— Не вру. Вы ребята такие крутые.

— Спасибо, чувак. Путешествуешь с семьей?

— Да, мы летим к бабушке в Ла-Холью на День благодарения. — Сказав это, Джош оглядывается на родителей, которые стоят со своим багажом и терпеливо его ждут.

— Ну что ж, тогда желаю вам хорошо провести время. А теперь тебе лучше вернуться к своим. — Засунув руку в карман, я вытаскиваю из него пригоршню мелочи. Среди монет находятся два медиатора. Не спрашивайте меня почему, но с тех пор, как я начал играть на гитаре, всегда нашу с собой парочку. Один из них я отдаю Джошу.

На его лице мгновенно расплывается улыбка, и теперь ему скорее дашь лет десять, но никак не шестнадцать. Просто удивительно как радость делает людей моложе.

— Спасибо, Густов.

— Просто Гас, чувак. И не за что. Скажи своей бабуле, что я передавал ей привет, — похлопав его по плечу, говорю я.

Он, не отрывая взгляд от медиатора, кивает, а потом застенчиво смотрит на меня и говорит:

— А можно мне сфотографироваться с тобой?

— Конечно.

Ненавижу, когда меня снимают, но сделаю все, чтобы сохранить улыбку на лице этого ребенка.