Дышать как-то резко стало нечем.

Красивая рука, длинные пальцы... Правая...

Васка говорил, что она была искалечена, но Ковь видела всего лишь пару шрамов и слишком ловкие для когда-то переломанных пальцы с шишковатыми костяшками. Хотя, кажется, у нормальных людей они так и не гнутся, наверное, очень-очень удачно поломали... А тут еще и левая в пару: если бы с такими руками творили магию, то люди бы деньги платили не за фейерверк, а за то, чтобы посмотреть на предшествующие ему пассы. Она не смогла понять ничего из сказанного: тупо пялилась, пока на руках не закряхтела подозрительно Эха, вернув ее в реальность.

После чего Ковь закрыла рот и, на всякий случай, на его пальцы смотреть перестала. Перевела взгляд на лицо, а там какие-то нечеловечески синющие глаза. Вот смотришь в них и не замечаешь, что нос крючком и губы слишком тонкие, а щеки впалые, как будто он, аки верный волкодав, не ел, не спал, все ждал брата. Просто - смотришь...

Эха, однозначно, была спасительницей одной конкретно взятой замечтавшейся магички: на этот раз она отчетливо причмокнула, второй раз выдернув из голубой дали на грешную землю. После чего Ковь сочла за лучшее рассматривать его правое ухо, оно хоть было обычным и не наводило на странные размышления.

– Кирочка, - пропела она, - родная, я так и не выучила этот клятый жестовый язык, ты не могла бы озвучивать сказанное?

Кирочка посмотрела на Ковь как на идиотку, только пальцем у виска не повертела. Как раз Кови этот язык давался лучше всего, потому что, в отличие от Фылека и Кирочки, а так же от подрастерявшего за год сноровку Васки, она постоянно разрабатывала руки, и пальцы у нее гнулись замечательно. И если уж Фылек последнюю неделю навострился показывать все на пальцах, а Ковь эти неуклюжие, нечеткие жесты отлично понимала, то проблемы с Васкиным братом возникнуть было не должно...

Ковь вздохнула: ну не объяснять же, что она просто не в состоянии вникнуть в содержание, беззастенчиво заглядевшись на форму? У ее учителя в Академии, настоящего опального мага, и то так красиво не получалось...

– Сомневаюсь, - Кукольным голосом пропищала Кирочка, - О, Гарра Дающая, неужели это мой дорогой братик!

– Без отсебятины, пожалуйста, - Нахмурился Васка.
– Гарры там точно не было.

– А я не только по рукам, я еще и по лицам!
– Возмутилась Кирочка, - и вообще, раз заказали услуги переводчика, то терпите художественный перевод. Или сами разбирайтесь.

– Васка... лерох, вы продолжайте, продолжайте.
– Согласно кивнула Ковь.
– Мне очень интересно. Быстрее доругаетесь, быстрее в замок пойдем, а то прохладно же.

– Смотрю, цирк ты уже и так привел.
– Пискнула Кирочка, вызвав на лице Васкиного брата кривое подобие улыбки.
– Кто эта наглая... сомнение... дева с тобой?

– Сомнение что дева или что наглая?
– Немедленно фыркнула Ковь, - Нет... нет?

– Второе, скорее, да...
– Протянул Васка.
– Сомнение. Это я из вежливости. На самом деле да.

– А есть жест для вежливого сомнения?
– Тут же встряла Кирочка.

– Так, так, все, сосредоточьтесь на ругани!
– Прикрикнула Ковь, - А то я тут из девы в старуху превращусь. Замерзшую.

– Знакомьтесь, это мой брат.
– Васка, наконец, выпустил локоть Кови, - Шеложкитерох Диерлих.

– Шелошко... кто?
– Переспросила Ковь.

Имя звучало как воплощенное шамканье. А Ковь-то думала, что родители Васки за что-то младшему сыну мстили. А это он еще везучий оказался.

– Шеложкитерох.
– Терпеливо повторил Васка.
– В честь прадеда. А это моя подруга, - Слово "подруга" он выделил, - Ковия.

Ковь невольно посочувствовала еще и Васкиному прадеду.

"Фамилия?"

Прогресс. Вот, как работает хорошее имя: пока пыталась примерить на него это "Шешешеше" отвлеклась и не поддалась магии его жестов, даже поняла, что он спросил. Глянула на Васку - вот смешно, а ведь он, наверное, и не помнит ее фамилии. Тот почесал в затылке.

– Э-э-а это, у нее на руках моя воспитанница, Эха. Рядом ее брат, Фылек: он в последнее время не говорит, так что у вас много общего...

Фылек хмуро зыркнул на Васку единственным глазом.

"Не думаю", - Шелош... А-а-а, какая разница, он все равно не узнает, как Ковь его зовет про себя, так что будет Ложкой, презрительно хмыкнул, - "Кто они?"

"Я - из мастеровых", - вдруг ответил Фылек. Подумал немного, добавил: "Высокородный господин".

На фоне точных, выверенных движений пальцев Ложки, жесты Фылека выглядели крайне неуверенно, как мазня пятилетки на фоне фрески какого-нибудь умершего в нищете гениального художника, и Ковь восприняла их скорее как "Выкроротный гадин", и долго думала, что же это значит. Помогла Кирочка: она сильно ткнула Фылека в бок и заявила назидательно: