Удивленно на него воззрившись, я пыталась понять, не послышалось ли мне? У Каденс, как видимо и у меня, вытянулось лицо в немом изумлении. Назвать Элен приятной мог только неисправимый оптимист.

— Мой брат прав, леди Элен очаровательна, — не менее серьезно, чем Алмер, вставил Эрик.

Первый слегка нервный смешок сорвался с губ Каденс. После чего его подхватил Алмер, заставив рассмеяться и меня. Бархатный смех кареглазого прокатился по моим нервам жидкой патокой. Щекочущий звук оказался невероятно приятным. Я во все глаза смотрела в шоколадные озера и уже через мгновение совсем забыла, о чем шла речь и, поспешно отведя взгляд, наткнулась на понимающую улыбку гостьи.

С трудом справившись с неловкостью, растягивала губы в нарисованной улыбке и слушала рассказ Алмера об их долгом путешествии. Эрик сидел, откинувшись на спинку стула, и сверлили взглядом свой кубок, к которому так и не притронулся. А Каденс с трудом прятала зевки, которые стали отличным поводом закончить вечер.

— Уверена, что Ваши комнаты уже готовы, — поднимаясь, заверила я их и кивнула ожидающей служанке, чтобы она проводила гостей по выделенным им покоям.

Мужчины поднялись из-за стола, и Алмер протянул руку Каденс, помогая ей встать.

— Спокойной ночи, — кивнули они мне, и ушли вслед за служанкой.

— Эрик, ты идешь? — остановился голубоглазый в дверях.

— Конечно, — ровный голос не дрогнул, в то время как меня словно кто-то тронул изнутри. А потом он обратился ко мне, — Очень рад знакомству.

Я учтиво кивнула, а он галантно поклонившись, прижался к моей руке горячими губами.

На наших землях лето, как правило, короткое и не радует обилием жарких дней. Реки и озера всегда холодные, поэтому насладиться купанием невозможно. Всего пару раз мне посчастливилось побывать на горячих источниках в землях покойного Дака Вульфа. И вот теперь мне пришлось испытать что-то похожее. Теплые густые волны чего-то нового, незнакомого и невероятного.

Он коротко кивнул, отдавая дань этикету, и покинул главный зал вслед за своим братом и его женой. Спокойный, собранный и на вид совершено холодный. Так странно: глаза теплые, а лицо, как ледяная скала.

Впервые за несколько дней бури, утро порадовало своей серостью. Погода отвратительная, а на душе хорошо. Задумываться о причинах столь странных порывов не стала. Быстрое умывание и сборы и я уже на пороге главного зала. Камин, спасая замок от сырости, пылал, а заодно рассеивал полумрак, царивший из-за отсутствия солнца.

— А Вы ранняя пташка, — раздался голос от дальнего окна, выходящего во внутренний двор.

— Ночи и без того еще слишком длинные в это время года, чтобы воровать у себя утренние часы, — ответила я, проходя в глубь зала.

— Пожалуй, Вы правы, порой ночи бывают бесконечными, — тихо, словно самому себе, сказал Эрик и вновь сосредоточился на чем-то за окном.

Не сдержав любопытства, я подошла ближе и взглянула на то, что так привлекло его внимание. Там под навесом из хвороста и соломы ютились воины, не желавшие коротать время в тесных казармах. Несколько мужчин, разбившись на группы, нашли себе занятия по интересам: кто-то точил мечи, кто-то вырезал фигурки из дерева, другие развлекали себя разговорами. Среди них сильно выделялись несколько воинов, обособленно сидевших у самого края навеса.

— Ваше сопровождение?

— Оборотни, — зачем-то уточнил он.

— Я вижу, — покойно заметила я.

— Они степняки и каменные стены замка для них как клетка.

На самом деле это многое объясняло. И их странное месторасположение и напряжение в позах. «Степняки» — это было новое для меня понятие, но очень само за себя говорящее.

— Вам тоже тяжело переносить замкнутое пространство?

Я плохо представляла себе уклад жизни на северных границах, но насколько помню, для Вульфов это не было проблемой.

Эрик насмешливо окинул меня взглядом.

— Боитесь, что мой зверь может сорваться с привязи?

— Ничуть, — честно ответила я.

Все равно мне ничего не грозит, кроме затрат на восстановление мебели, но я всегда могу выставить счет виновнику погрома.

— Похоже, Вы много знаете о нас.

— Достаточно, — подтвердила я его догадку.

— Близко знакомы с представителями нашей расы?

Заменив ответ коротким кивком, отвела взгляд в сторону, не желая вдаваться в подробности. Может я выдала себя не осторожным словом или излишне медленным выдохом, но его взгляд стал словно тяжелее. Мне не хотелось, чтобы он видел больше, чем нужно случайному проезжему, но, похоже, спрятать привычную тоску не вышло.

Если в его мысли и закрались подозрения, то он был достаточно сдержан, чтобы не углубляться в болезненную для меня тему.

— В этих суровых краях розы не растут, — вдруг сказал он, сбивая меня с мысли.

— Что, простите?

— Я говорю о розах. Здесь нет этих нежных цветов, но Вы пахнете именно ими. Молодой нераскрывшийся бутон.

Я смутилась его словам, но его следующие действия заставили замереть на месте. Эрик медленно шагнул ближе и склонил голову к моему плечу, втягивая воздух носом. Было неловко, но замереть меня заставили собственные чувства. Они словно взбунтовавшись, заставили сердце пуститься вскачь, а кровь забурлить кипящим маслом. Дыхание сбилось, а тело отяжелело. В следующий момент я вздрогнула, так как теплые мужские пальцы прикоснулись к моей щеке.