— Создав специальное колесо, и направив на него луч, я увидел, что колесо пришло в движение. В тот раз, все попытки остановить его вращение, не привели ни к чему. Я чуть было не лишился пальцев руки, пытаясь прекратить движение этого импровизированного ротора. Получалось, что сила луча была просто невероятной, но это было только в том случае, если свет не был рассеян, а собран в некий направленный пучок.

— После удачи с колесом, мне предстояло решить чисто техническую задачу. По сути, все провода и катушки, которые вы вдвоем с Алисой помогали мне монтировать при сборке моего устройства, это механизм, включающий, выключающий и регулирующий обороты вращения ротора. Еще электроника позволяет фокусировать свет четко на колесе, пропуская его через специальные линзы, заполненные смесью специальных газов. Не будь точной фокусировки, все, что есть сейчас в лаборатории, летало бы в воздухе.

— А почему мы сегодня не видели этот свет?

— Ах да, свет! Конечно, куда же без него? Мне стоило огромного труда придумать волновой поглотитель, чтобы видимый спектр этого света стал безвреден для человеческого глаза, а проецируемый моим модулятором на колесо свет, не потерял при этом своих движущих свойств. Иначе говоря, в конце концов, я сделал специальный светофильтр. В противном случае, молодой человек, наши с вами глаза могли сегодня здорово пострадать.

— Это уже потом, вместе со своими помощниками, там, в университетской лаборатории, я сконструировал первое крупное устройство. Именно оно было предано анафеме, благодаря моим университетским коллегам и тем людям из министерства. Но все-таки оно работало, и работало отлично.

— И самое главное, — профессор наклонился по направлению к внимательно слушающему его молодому человеку — как я уже вам упомянул, дорогой мой Константин, я так до конца и не могу понять, что же за явление я открыл на самом деле. Поэтому не спрашивайте у меня о конечной его природе. Энергия, порождаемая одним только лишь проецированием в наш мир неизвестного, странного света, существует, и это факт.

— Не важно, какого размера будет то колесо, но принудительно остановить его невозможно никаким из известных на сегодня способов, кроме как перекрыв к нему доступ света.

— И здесь, мои дорогие, — он нежно приобнял сидящую рядом дочь — вывод напрашивается только один: мною и в самом деле открыт безграничный источник энергии невероятной мощности, причина существования которого находится за пределами известной реальности.

— Итак, — подытожил свой интересный рассказ профессор Светлов, — каковы наши шансы на внедрение моего изобретения в жизнь? Готово ли человечество к такому открытию вообще? Что скажете, Константин?

Профессор закончил свой интересный рассказ. Чай в недопитых кружках давно остыл. Лариса Петровна заботливо накрыла крышкой оставшиеся после трапезы оладушки и убрала их со стола. Все сидели, пытаясь обдумать, что же предпринять дальше.

Больше всех нервничал Кот. Он уже несколько раз сбегал вниз в лабораторию, чтобы убедиться в очевидности вращения колеса, и возвращался оттуда будучи безмерно озадаченным.

Смущение парня можно было понять. Наконец свершилось то, чего он ожидал в течении целых десяти лет. Никому ведь до профессора Светлова еще не удавалось получить сколько-нибудь стоящего результата в имеющихся у него лабораториях. Казалось, за эти годы Константин был готов, ко всякому: про разнообразные генераторы, работающие по принципу Николы Теслы ему прожужжали все его уши человек, наверное, пять. Также, кое кто из ученых, ранее завербованных Константином, заявлял, что готов создать установку холодного ядерного синтеза. Другие вообще говорили о гораздо более невероятных вещах. Но никто до профессора Светлова так ничего толком и не смог сделать, невзирая на все предоставленные им условия, компоненты и разнообразное оборудование.

И тем не менее, все те изобретения, заработай вдруг они, можно было смело опубликовывать, оформлять патенты и отдавать «генераторы» в производство, так как речь тогда шла пусть о вещах и не совсем обычных, но уж никак не о фантастических.

Здесь же картина была пугающе другой. Открытие профессора ставило под сомнение не просто все законы физики, но и всю реальность окружающего мира.

«Это что же получается», — думал Кот — «Мы стали настолько слепыми, что совершенно не видим, что творится у нас перед носом? Тогда о каком общепланетарном прогрессе вообще может идти речь, если налицо медленный регресс всего человечества с его несовершенными органами чувств»?

Тот таинственный человек сказал ему, что раньше люди знали и умели гораздо больше, чем сейчас. Однако прошли века, и общество изменилось. Но, получается, что не в лучшую, а в гораздо худшую сторону.

Профессор — безусловно, гений. Его расчеты, а также сама установка не просто опережали научную мысль всего человечества. Скорее, при корректной постановке вопроса, правильнее было бы сказать, что люди и вовсе никогда не должны были получить доступа к такой энергии. Однако все же отчего-то это вскоре станет возможным, и все произойдет благодаря тому договору, про который наш герой никому не имел право ничего говорить.

«Но почему? Почему же это стало возможным?» — задавался Константин вопросом, который не давал ему покоя уже более десяти лет.

Кот понимал, что не просто будет доказать научному обществу существование «иной» реальности, благодаря всего лишь соприкосновению с которой, могут происходить невероятные вещи, наподобие удивительной установки профессора Светлова.

Сейчас молодой человек сидел с кружкой остывшего чая в руках, и силился вспомнить, что же еще говорил тот человек…

Изначально план Кота был хоть и глобальным, но вполне осуществимым: скрыть от общества разработку источника бесконечной энергии, обеспечив материальную сторону дела. Затем следовало довести дело до рабочего образца, а когда и научное сообщество и правительства стран поймут, что назад дороги нет, вывести свою команду из «подполья», а самому снова исчезнуть. Изобретателю доставались слава и почет, а договор, который «висит» за Константином, осуществлялся самым благоприятным образом в интересах всего человечества. Что будет дальше с ним самим, Кота хоть и тревожило, но думать об этом он будет потом.