Эмма брезгливо огляделась. Они находились в каменном старом строении с сырым земляным полом. По всей видимости, это была та самая отдаленная и заброшенная башня. Над головой был потолок из брусьев, подпертый столбами, слышался скрип шагов – наверху кто-то был. Свет в помещение проникал через небольшое, забранное решеткой оконце. Сквозь него долетали плеск воды, какие-то дальние отсветы. Ролло все же сумел приподняться и теперь сидел, опираясь связанными за спиной руками о стену. Голову он откинул, и Эмма могла различить его залитое кровью лицо, утомленно закрытые глаза. Она вспомнила, как он бился с Гериком, и невольно поежилась, вновь испытав ужас, который только что пережила. Силы небесные – как могло выйти, что она волновалась за своего злейшего врага?!

Отвернувшись, Эмма поднялась и подошла к окну. Оно было невысоко от пола, – видимо, фундамент башни ушел в землю, – и девушка, привстав на носки, могла заглянуть в него. От башни углом тянулась каменная стена. Окрестности были залиты водами реки, тянуло тиной и гнилью. В стене виднелась зарешеченная арка, сквозь которую и прорвалась вода при поднятии уровня реки. На гребне шевелились силуэты стражников, свет костров играл на остриях их пик. Когда Эмма прижалась виском к краю проема, то смогла увидеть и мелькание огней в крепости. Слышались какие-то крики, визгливый с подвывом плач женщин и глухие удары топоров. Что-то происходило.

– Они готовят пролом в стене, чтобы поутру вынести через него тело Герика, – неожиданно проговорил Ролло.

Эмма вздрогнула от неожиданности и оглянулась. Не поднимая век, Ролло пояснил:

– У нас принято выносить умерших через пролом в стене, а не в дверь, чтобы они потом не нашли дороги обратно и не тревожили живых.

Эмма торопливо зашептала слова молитвы, но Ролло прервал ее.

– Ты молишься за упокой его души? – желчно спросил он.

Теперь он смотрел на нее, и взгляд его был сухим и жестким.

Эмма какое-то время молчала. Связанные за спиной руки затекли и стали ныть.

– Что они сделают с нами? – спросила она.

Ролло вновь прикрыл глаза, а затем поведал о замысле Гвармунда.

Девушка пришла в ужас.

– Выходит, лучше мне было согласиться стать женой ярла Герика?

Ролло усмехнулся.

– Да уж, но теперь из-за меня ты не сможешь изменить решение. Но чтобы ты, Птичка, снова не стала винить меня во всех своих бедах, скажу, что быть женой ярла Герика Злого – тяжкое испытание.

– Мне тоже это казалось, – тихо ответила девушка.

Тогда Ролло рассказал ей о судьбе прежних жен датчанина. Эмма слушала его, ужасаясь, но в то же время и удивляясь тому, что они мирно беседуют, по-прежнему оставаясь врагами, хотя ничто не послужило их примирению. Что ж, даже лиса не трогает зайца, когда они спасаются на одном бревне от паводка. Спасаются? Смешно сказать!

– Ролло, ради всего святого, надо что-то делать! – не выдержала девушка.

– Я знаю, – спокойно отвечал он. – Не торопи меня. Дай немного передохнуть.

Он сказал это так просто, что в душе Эммы ослепительно вспыхнула надежда. Однако, когда она огляделась, ее вновь охватило отчаяние. Массивные, как скалы, стены, забранное решеткой окно, за ним – водоем, также окруженный высокой стеной. За окованной железом дверью слышались голоса стражи, над головой поскрипывали брусья под ногами датчан. Выхода не было. И все же, как ни странно, присутствие Ролло вселяло в нее толику уверенности.

Пока ее союзник-враг отдыхал, она стала пытаться ослабить стягивающие руки ремни. Ничего не получалось, но девушка не оставляла попыток. Мельком взглянув на Ролло, она заметила, что тот смотрит на нее, улыбаясь.

– Что, не выходит?

Она не отвечала, только сердито тряхнула головой.

– Послушай меня. Если ты можешь двигать руками, постарайся достать из ножен мой кинжал. Они взяли мой меч, но в свалке не позарились на простой нож с костяной рукоятью. Даже Один порой совершает ошибки, чего же ожидать от тупоголовых датчан?

Еще не совсем понимая, что он задумал, Эмма придвинулась к викингу спиной и после нескольких безуспешных попыток все же извлекла кинжал. На сей раз он вышел из ножен куда легче, словно чувствуя, что его хозяину необходима помощь. Даже руна на лезвии не помешала.

– Что теперь?

– Постарайся перерезать мои путы.

Это оказалось непросто. Руки Эммы совершенно онемели и не слушались. В конце концов Ролло выругался и велел ей хотя бы вонзить клинок в землю. Когда она выполнила это, ярл повернулся и стал тереть ремни, связывавшие запястья, о лезвие. Минута – и он освободился. Разрезав путы на ногах, Ролло встал, разминая затекшие конечности, и шагнул к двери, прислушиваясь.

– А я? – напомнила Эмма.

Не произнося ни слова, он направился к окну и стал вглядываться в сумрак.