— Пилар, со мной все будет в порядке. Я хочу прогуляться до выгона. Подай мне рубашку и штаны! Шевелись!

Но племянница Беатрис даже не шелохнулась с места.

— Васко сказал, что Арию рано седлать, она еще не готова к прогулкам, — девица театрально вздохнула. — Как раз пары дней хватит для полного восстановления вашей кобылки, сеньора, а вам полезнее провести это время в тиши и покое.

— Когда я захочу услышать твой совет, Пилар, то непременно обращусь к тебе, — Каталина теряла остатки терпения. — Так ты подашь мне то, что я прошу или мне взять самой?

Служанка, ничуть не смутившись, завела новую песню:

— Дон Себастиан сказал, чтобы я выполняла любой ваш каприз, сеньора, но он не упоминал, что хочет видеть вас верхом на лошади, — девица бойко затараторила, замечая, как Каталина принялась копаться в платьях в поисках нужных ей вещей: — Его сиятельство сильно переживает за вас. Три дня назад, когда сеньор принес вас на руках, на нем лица не было. Раньше мне не доводилось видеть его таким…

Каталина внезапно замерла, уставившись на дерзкую прислугу:

— Повтори, что ты сказала.

— Я? А что я сказала? — Пилар непонимающе выпучила глаза, и тут до нахалки дошел весь смысл сказанного, и она поспешила захлопнуть рот.

Каталина подозрительно прищурила глаза:

— Ты сказала, что на доне Себастиане лица не было. Как это понимать?

Пилар, обычно живая и словоохотливая, тотчас замялась:

— Я… имела в виду совсем другое, донья Каталина. Поверьте. Я… оговорилась, это все ради красного словца. Вы же знаете, дон Себастиан ходит весь закрытый, всегда в… маске.

Пилар растерянно заморгала, а Каталина и не думала останавливаться на полпути.

— Ты сказал, что раньше не видела его таким… Каким именно? Расстроенным?

— Ну, да, сеньора, именно расстроенным, — энергично закивала головой служанка, пряча руки в широких складках юбки.

— И ты определила это по выражению его лица? — осторожно поинтересовалась Каталина, внимательно следя за реакцией Пилар.

Но та угрюмо уткнулась глазами в пол:

— Дон Себастиан отнесся к вам с большим вниманием и заботой, донья Каталина. Сеньор остался в ваших покоях до прихода мастера Керро. А пока вы были без сознания, быстренько переодел и уложил вас в постель, строго-настрого запретив вас тревожить.

Последней фразы оказалось достаточно, чтобы Каталина, мгновенно зардевшись, отвернулась к окну. Ей внезапно расхотелось встречаться с маркизом. Не хватало еще, чтобы прислуга узнала об их с Себастианом договоре.

— Прикажи подать мне шоколад, — сухо сказала она. — Я буду в библиотеке.

— Слушаюсь, сеньора.

Время близилось к обеду, когда Каталина несколько часов спустя, оторвавшись от труда античного философа, решила спуститься вниз и справиться о супруге. Она уже дошла до последней ступеньки лестницы, как вдруг неуклюже подвернула ногу и зацепилась подолом легкого муслинового платья за решетчатое ограждение. Послышался треск порванной ткани и маркиза, потеряв равновесие, неминуемо упала бы, позорно растянувшись у подножья лестницы, если бы некто, вовремя подоспевший на помощь, не подхватил ее под руку. Каталина улыбнулась в знак благодарности своему незримому спасителю, однако подняв голову вверх, встретилась с насмешливым взглядом угольно-черных глаз.

— Querida se~nora, вы витаете где-то в облаках.

На смуглом лице Родриго сверкнула белозубая улыбка. Он был одет в цветастую рубашку с замысловатой узорчатой вышивкой, верхние пуговицы которой были небрежно расстегнуты и открывали заросшую густыми волосами поджарую грудь. Его темные волосы, так же как у дяди были стянуты на затылке в тугой хвост, и у Каталины вдруг защемило сердце. Насколько похожи дядя с племянником? Узнает ли она когда-нибудь это?

— О чем вы думаете? — тем временем спросил Родриго, внимательно вглядываясь в очаровательно краснеющее личико.

— Что? — Каталина перевела взгляд на его рот, изогнутый в иронической усмешке.

— Вы, верно, чем-то взволнованны, сеньора, — Родриго, продолжая удерживать ее за талию, повел по направлению к трапезной. — Я могу вам чем-то помочь?

— Пожалуй, можете, — услышал он ее тихий голос.

Фиалковые глаза в опушении черных густых ресниц смотрели на него умоляюще.

— Я не могу читать ваши мысли, mi cari~no.

Как и прежде Родриго был ослеплен редкостной красотой маркизы. Он честно пытался выкинуть ее прекрасный образ из головы, нарочно избегая с ней случайных встреч, а бессонными ночами обхаживал хорошеньких жен торговцев из Малаги да пышногрудых крестьянок из окрестных деревень, но как ни старался, не мог стереть из памяти вкус ее сладких и манящих губ.

— Дьявольщина! Каталина, не смотрите на меня так, я не святой!

Маркизу смутила резкость, проявившаяся в тоне Родриго, она попробовала выпутаться из кольца обнимающих ее рук, но он продолжал удерживать ее. В нос ударил терпкий мускусный запах. То ли дело было в еще неокрепшем здоровье, то ли сказывалась послеполуденная жара, устоявшаяся на побережье всю последнюю неделю, или аромат, витавший в воздухе, был слишком тяжел для нее, но у Каталины вдруг дико закружилась голова. Она поднесла руку к побледневшему лицу, впрочем, молодой человек уловил в ее жесте некий скрытый смысл и перехватил изящную ладошку.