– За меня не волнуйся! Ты лучше о себе побеспокойся! У тебя впереди ещё ведь достаточное количество амбициозных дел и планов...

– У нас!
– Поправил Снайпер, и на лице Криса вновь появилась уже знакомая шальная улыбка, в которой в равной доле смешались радость, боль, переживание и вера.

– Конечно, друг!
– Сказал Крис и пошел к выходу из автомастерской.
– Пока, мой лучший друг, Снайпер!
– Произнесон, не оборачиваясь каким-то ломким, чувственным голосом.

Поведение Криса всегда казалась Снайперу весьма странными и даже чудаковатыми, но сегодня... он вел себя особенно "по-другому". И эта странность в поведении Криса порождала тягучую, омерзительную и в тоже время почтимнимую и неосязаемую тревогу, которая липла к мыслям, как пылинки к клейкой ленте.

Снайпер несколько секунд судорожно думал словах Криса, показавшихся ему прощальными, но потом, увидев через мутное окно автомастерской, как мимолетная тень метнулась с торца автогаража на территорию меховой фабрики, сконцентрировал свое внимание на роботах, охранявших аванпост, позабыв о тревожных размышлениях.

Через минуту, после того, как Крис оставил Снайпера в автомастерской, на территории бывшей меховой фабрики раздались глухие выстрелы. Как и предполагалось, роботы, дежурившие на аванпосте, расположенном напротив ворот гаража, тут же кинулись на звук, словно голодные пираньи, почуявшие вкус крови в воде, к своей жертве.

Снайпер вышел из своего убежища и без каких-либо проблем трусцой добежал до гротескного монументального строения с ребристыми колоннами у входа, когда-то являвшегося главным музеем юного мегаполиса. Затем, убедившись, что вокруг него "чисто", Снайпер добежал до двадцать второй улицы, где притаился в экс-ломбарде, пропуская несколько военных броневиков, двигавшихся явно к территории меховой фабрики.

Когда улица вновь стала пустой и безопасной, Снайпер выбрался из своего пристанища и пробежал добрых двести метров вперед, где снова вынужден был спрятаться в каком-то магазине. Пропустив очередной патрульный отряд, Снайпер наконец-таки добрался до двадцать третьей улицы, на которой располагался, кроме прочего, недействующий завод реле и автоматики. Снайпер предположил, что именно этот завод и является его текущим пунктом назначения, но для уверенности решил все же связаться с Дымкой.

В наушнике снова послышался громкий, хаотичный белый шум.

– Дымка! Дымка! Прием! Как слышишь меня?
– Позвал Снайпер.

Сквозь пелену шумовой завесы послышались порубанные на слоги-фрагменты слова напарницы:

– Слы....шу т...ебя... пре....к...расн...о!

– Я на двадцать третьей, - Снайпер старался произносить каждое слово как можно медленней и отчетливей, старательно выговаривая каждую букву.
– Куда дальше?

– И..ди на зав...од ав....томат...ики...

– Понял. Конец связи!
– Ответил Снайпер и переключил наушник на режим приема-ожидания, избавив свой мозг от раздражающего шума.

* * *

Около десяти минут Снайпер потратил на то, что бы на складе завода реле и автоматики найти необходимую для починки связи деталь.

Когда Снайпер собирался выходить, радуясь тому, что неподалеку от ограды завода находится канализационный люк, предоставляющий возможность безопасно добраться до лаборатории Ауста, в динамике снова послышался голос Дымки. Несмотря на то, что речь девушки затмевали шквальные порывы шума и помех, Снайпер с первых же звуков уловил беспокойный мотив в голосе своей подруги.

– Снай...пер! Бе..да! Кри...са пой...ма...ли! Слы...шишь?

– Что?

Сердце Снайпера застыло. Затем затрепыхалось в утроенном темпе. Нечеткие слова Дымки, как будто внезапный взрыв, оглушили Снайпера. Пальцы на руках охватила нервная дрожь, а в душу клином врезался острый штык ужаса.

– Что ты сказала?
– Крикнул Снайпер, в надежде, что из-за некачественной связи он неверно интерпретировал её слова, хотя разумом понимал, что он не мог так ошибиться.
– Я тебя не расслышал! Повтори!

Трескотня и гудение, захватившие частоты радиоэфира обезличивали слова Дымки, не давая возможности уяснить закодированный в них смысл.

– Ещё раз!
– Истошно проорал Снайпер, чувствуя как по его спине пробегает холодок.
– Я тебя не слышу!

– Снай...пер!
– Жалобный голос Дымки, сразу расставил всёпо своим местам.
– Кри...са пой...ма...ли! Слы...шишь?

– Где?!
– Крикнул Снайпер, переходя в режим сумасшествия.

– Он с...ам сдал....ся. Снача...лонап...ал на ни...х у мех... фаб...рики. А тогд...асда...лся...

Каждое слово Дымки для Снайпера становилось острым куском раскаленного до красноты металла, прислоненным к оголенному нерву. Он почувствовал потерянность, бурное волнение, страх, дезориентацию, жгучую боль и горький привкус несправедливости. Он испытал состояния сродни тем, которые ощущает захлебнувшийся на глубине человек: необратимость, беспомощность.

В динамике наушника снова послышался отчаянный крик Дымки:

– Снай...пер! Я перех...ватила толь...ко чт..осообще..ние! Патр...льные авто...моби...ли не сразу е...дут в Пром...зону. У ни..хещ...ё две... остан...вки в Гет...то! Може...т бы...тьтеб...е удаст...ся их пер...ех...ватитьдви...гаясь по ка...нализации. Маршр...утпе...ре..движения я обоз...начи...ла на тв...оемлок...атаре... Пос...ши!