– Заткнись!

– Том, хватит! Посмотри правде в глаза! Ты бесишься, потому что она не спросила твоего разрешения!

– Закрой рот!!! – заорал брат.

– Что, правда глаза режет?

Том резко надавил на тормоза, отчего меня бросило вперёд, а из-за ливня, машину занесло и мы остановились прямо поперёк встречной полосы.

– Вылезай из машины! – громко сказал он.

– Что? – я удивлённо вскинул бровь.

– Вылезай, я сказал! – снова крикнул брат. – Я один поеду!

– Том, ты спятил!

Я повернул голову и посмотрел вдоль дороги, где далеко впереди начал рябеть свет. Прямо на нас ехала какая-то машина и совершенно не хотела останавливаться. Я в ужасе распахнул рот, не в силах выдавить ни слова.

– Поехали!!! – заорал я.

– …

– Я сказал, съезжай с дороги!!!

Я взглянул на брата и непонимающе нахмурился. Он смотрел мне прямо в глаза и улыбался. Меня настолько это напугало, что я совершенно забыл про опасность.

– Всё будет хорошо, Билли, - спокойно сказал он, не переставая скалить свои белоснежные зубы.

– Что? – я захлопал глазами. – Что ты, чёрт возьми, несёшь? Трогай!!!

– Успокойся, - его голос стал нежнее, и это напугало меня ещё больше. – Скоро всё закончится…

Том положил мне руку на плечо и слегка сжал. Я потерял дар речи, думая, что брат свихнулся. Несколько секунд мы пристально смотрели друг другу в глаза. Когда на коробке передач замелькал свет, я резко повернул голову направо. Яркая вспышка. Звук свиста резин об асфальт. Удар.

Я резко распахнул глаза и уставился в белый потолок больничной палаты. Успокоив своё дыхание, я стёр со лба холодный пот.

– Ну и сон… - прошептал я.

Несколько минут я бессмысленно пытался прийти в себя и только после этого понял, что уже день. Яркий свет одиноко падал на окружающие меня предметы. В углу я заметил коляску, на которой вчера ездил на реабилитацию. Какой-то мужчина, кто именно он был, я так и не понял, следил за тем, как я пытаюсь с помощью рук, держась за какие-то перекладины, пройти эти несчастные несколько метров. Ходить было намного труднее, чем я ожидал, особенно, если учесть, что моя рука была сломана. Но всё же я выдержал эти мучения, за что мне даже разрешили посмотреть телевизор, правда, недолго.

Через пару часов в дверях палаты появилась радостная физиономия Томми.

– Привет, братик, - он закрыл за собой дверь и, слегка запыхавшись, подошёл ко мне. – Что с твоей рукой?!

– Да… - я отвёл глаза в сторону.
– Встал, упал, сломал… Не важно, заживёт…

Брат недовольно поджал губы.

– Я тебе кое-что принёс, - Том вдруг улыбнулся и положил мою кожаную сумку мне на колени. – Специально раньше всех пришёл… Они скоро будут…

Он подошёл к окну и распахнул его, отчего в палату ворвался свежий и приятный ветерок. Я раскрыл сумку и начал в ней рыться. Телефон, какой-то хлам, который я постоянно здесь ношу, кошелёк, хотя я не имел понятия, что в больнице можно купить; тетрадь с моими стихами, леденцы и…пачка сигарет с зажигалкой.

– Сигареты? – я улыбнулся, посмотрев на Тома, как на спасителя.

– Знаю, что сюда нельзя, но я не удержался, - он усмехнулся.

Я покосился на дверь, словно ожидая, что сюда вот-вот ворвётся медсестра и отнимет пачку, и, захлопнув сумку, положил её на тумбочку.

– И ещё, посмотри-ка, что я привёз…

Брат достал из заднего кармана какой-то журнал и распахнул. Нашёл нужную страницу и начал громко и выразительно читать, словно стихотворение в школе.

– Пробуждение чёрного ангела! – наверное, заголовок. – Билл Каулитц, который последние шесть месяцев пролежал в коме, очнулся! Его родные и близкие уже… бла, бла, бла… Это не интересно, прочтёшь потом, - он положил журнал на тумбочку. – И откуда они узнали?

Я пожал плечами и улыбнулся, подумав, что все фанаты мира за меня ужасно волновались.

– Георг с Густавом не смогли прийти, - как-то печально протянул брат, садясь на стул рядом с моей кроватью. – Они сейчас в Америке по работе. И Йост с ними. А вот мама с Мишель сейчас должны уже… - он посмотрел на наручные часы.

– А Лили? – вдруг спросил я.

– Лили? – Том сделал такой вид, словно впервые слышал это имя. – Знаешь… Я не смог до неё дозвониться… Мишель сказала, что она куда-то уехала. И вообще… - брат замолчал, подбирая слова. – Она стала какая-то странная. После твоей операции её нельзя было выгнать из больницы, она постоянно плакала, сидела возле твоей постели целыми днями. А потом вдруг исчезла. Примерно месяц о ней ничего не было слышно. Затем снова объявилась, но какая-то другая… Я бы даже сказал, что она стала более сильной и независимой, - Том посмотрел на дверь и прислушался. – Приходила к тебе пару раз в неделю. Иногда пропадала, ничего никому не говоря. Наверное, опять у неё какой-то заскок, может, от нервов. Она объявится. Обязательно.