Одна из собак совсем было настигла Джигангира. Вот-вот она схватит его за шиворот. Теперь — конец! Но в эту секунду ноги Джигангира коснулись дна. Он прицелился и выстрелил в упор. Ищейка заскулила, пустила пузыри… Оставалось свести счет еще с двумя овчарками. Джигангир снова нажал на крючок, но выстрела не последовало. Кончились патроны…

Когда группа лейтенанта Каурова выходила из подземелья для выполнения боевого задания, она лицом к лицу столкнулась с двумя немцами. Эти двое, озираясь как воры, крались в глубь пещеры. Третий немец — Ланге, соблюдая предосторожность, как всегда, оставался у входа.

Встреча была такой неожиданной, что все опешили. Первым опомнился Опанас. Он вскинул автомат и дал очередь. Гитлеровцы, не успев выстрелить, повалились замертво.

Ланге, несмотря на гул падающей воды, услышал треск автомата. С криком «русс! русс!» он побежал к своему отряду. Минеры не успели заметить Ланге, и хотя никто его не преследовал, он часто оборачивался и пятился в испуге: каждый куст ему казался советским солдатом.

Он два раза падал, наконец, почувствовав, что дальше идти не может, несколько раз выстрелил в воздух.

А в это время Кауров со своими ребятами пробирался по глубокому оврагу. Они направлялись к мосту. Каждая минута была дорога. Противник сумел их обнаружить. Надо действовать решительно, не считаясь ни с чем.

Впереди, согнувшись, шел Опанас Грай, за ним Лунов, Измаилджан, замыкал Чиж.

Внизу заблестела широкая водная гладь. Минеры повернули направо и стали осторожно двигаться вдоль берега, прижимаясь к отвесной стене.

Когда отчетливо стали видны пролеты моста, Кауров приказал остановиться. Где-то вдали прогремел выстрел, и снова установилась тишина.

— Повторяю, — прошептал Кауров, — задание должно быть выполнено любой ценой, даже если в живых останется только один из нас. Сейчас ждите нас здесь, а мы с Опанасом пойдем разведаем. Будьте начеку.

Лунов, Юлдашев и Чиж замерли, прислонясь к обрыву. Лица их суровы, губы крепко сжаты.

Метрах в двадцати — двадцати пяти, в излучине реки, ныряли и плескались дикие утки. Странно было видеть беспечность птиц там, где бушевал огонь войны. Видно, они уже ко всему привыкли.

Ветер гнал мелкую рябь. В косых лучах солнца река сверкала, как посеребренная. Шелестела листва прибрежных деревьев. Как ни в чем не бывало проносились майские жуки.

Опанае и лейтенант вернулись быстро.

Стояла невозмутимая тишина. Выстрелы никого не встревожили. Стало быть, здесь они не редкость. По мосту взад-вперед прохаживались двое часовых. Один из них — на ближнем конце моста, другой — посередине. Возле землянок царило полное спокойствие.

Крутой берег позволит скрытно подойти к мосту. Впереди — открытый участок шириной в десять-пятнадцать метров, но его можно пересечь, когда часовой повернется спиной.

— Начали, — сказал лейтенант со скрытым волнением. — Порядок таков: трое — Опанас, Юлдашев и я — подползаем и закладываем взрывчатку. Чиж, остаешься на краю поляны и, в случае необходимости, будешь прикрывать нас огнем. Лунов, ты наблюдаешь в кустах за часовым. Если противник заметит нас, уничтожай без шума. Перед взрывом я тихо свистну. Постарайтесь отойти подальше от моста. Пункт сбора — на том конце оврага.

Сняв с Чижа мешок со взрывчаткой, Опанас передал его Каурову.

— Пошли, товарищи.

Осторожно ступая, прижимаясь к берегу, они двигались цепочкой. Достигнув открытого участка, Опанас подождал, пока часовой отвернется, и пополз. За ним — лейтенант. Прошло несколько долгих минут. Юлдашев незаметно пробрался под мост. Лунов юркнул в кусты и ближе подполз к мосту. Чиж остался лежать на краю прогалины.

Опанас кивнул:

— Где будем закладывать взрывчатку?

Кауров указал на балку. Опанас подтянулся на сильных руках, мигом перебросил на нее свое грузное тело и лежа протянул руку вниз. Юлдашев подал ему мешок со взрывчаткой.

Толкая мешок впереди себя, Опанас по балке перебрался к каменной свае, поддерживавшей мост. Все затаили дыхание. Казалось, вот-вот немцы обнаружат минеров и поднимут тревогу. Гулкие шаги часового звучали над самой головой Опанаса.

Лунов, лежа в кустах, не спускал глаз с часового. Тот с автоматом на груди спокойно прохаживался по мосту Пройдет метров десять — пятнадцать, посмотрит вокруг — и идет обратно.

Сердце Лунова готово было выпрыгнуть из грудной клетки. Как громко оно бьется! Но еще громче кажутся шорохи под мостом…

То ли отстал от стены и полетел в реку кусочек бетона, то ли упал камешек, — внезапно послышался вплеск воды. Тотчас часовой подбежал к перилам и, нагнувшись, крикнул:

— Вилли, это ты?

Ответа не последовало. Часовой перебежал на другую сторону и, видимо, что-то заметил: стал снимать с груди автомат. Одновременно он махнул рукой часовому, стоявшему на противоположном конце моста.

Все это произошло на глазах у Лунова. Мгновенная мысль — «нас обнаружили!» — прошла, как ток. «Сейчас немец поднимет тревогу! Тогда все, все погибнем! Ну нет, не бывать этому». Лунов подбежал к мосту и притаился. Часовой не заметил его: стоял спиной. Лунов настиг немца и с размаху вонзил в плечо нож. Но с противоположного конца моста открыл огонь другой часовой. Лунов выстрелил, прижимаясь к барьеру. Часовой свалился.