Спустя минуту она улыбнулась: пригревшись, Мика подтянул на куртку и ноги. Рядом с костром была светло, и Лена наконец рассмотрела мальчишку. Наверное, светловолос. Но гря-язный!.. Отросшие волосы от грязи прямо-таки задубели: когда Мика поворачивается, они даже не шевелятся. Лена почувствовала, как вздрогнули её пальцы: отмыть бы ребёнка... Тощий - понятное дело. Глаза небольшие, зато под тёмными бровями. Как там у Лермонтова про Печорина - порода? Ну, когда сам светловолосый, а брови тёмные? Рот - большой. Как раз, чтобы запихать в него последний кусище и давиться им с выражением блаженства на лице. Носишко прямой, а главное - порезов на лице так и не видно. Неужели её кровь помогла? И нет ни одного признака, что мальчишка - вампир. Или этих признаков и не должно быть? Да и откуда Лене знать про это? Ну, какие признаки должны быть у вампиров...

Когда мальчишка наелся, она начала осторожно допрашивать его:

– Почему мы не остались в том доме? Это из-за Ночного Убийцы, да?

– Ты правда не знаешь?
– спросил он, очевидно сонный от сытости.

А она обрадовалась этой его сонливости. Ребёнок же. Если она даже и задаст лишний вопрос - вдруг он завтра не вспомнит?

– Мика, я жила очень далеко отсюда. И долго путешествовала. Здешних порядков и жизни не знаю. Поэтому и спрашиваю.

– Середину города охраняют. Застав много, - медленно сказал Мика, приваливаясь удобней к ней и берясь за её руку - точно, потянулся к теплу!
– А по краям всякие бывают. И ночные убийцы, и топтуны... Да и охотников много. Я быстро бегаю, а вот тебе вокруг города лучше не ходить.

– А кто такие были те, что за тобой гнались?

– Не знаю. Они меня пообещали накормить, если я дам лицо порезать. В прошлый раз - кормили. А сегодня не захотели.

– А... А зачем... кожу резать?

– Ну, посмотреть, как долго заживать будет. Только я не думал, что они по второму разу резать начнут... Ну и сбежал.

"Посмотреть, как заживать будет..." Перед глазами вспыхнула картинка: лето, племянники сидят на подоконнике распахнутого окна и что-то сосредоточенно разглядывают. Лена подходит, заинтересовавшись: по подоконнику ковыляют мухи, у которых оборваны крылья.

Её передёрнуло. Среди взрослых такие уроды тоже бывают... Она вспомнила огромные машины, мчавшиеся по ночной дороге, ослепляя фарами; с какой-то злорадной усмешкой вспомнила, как волна Ночного Убийцы упала на преследователей мальчишки. Жаль, нельзя их проучить по второму разу... Ишь, придумали забаву: бездомного сироту прикармливать, чтобы резать ему кожу - из праздного любопытства.

– Мика, а как ты догадался, что я... ведьма?

– Ты светишься, как ведьма...
– прошептал мальчишка, уже не открывая глаз.
– Очень сильная... Селена... Ты охранные обереги поставишь у двери? Или ты...

– Или, Мика, - вздохнула Лена.

Тот, с трудом разлепив глаза, недовольно завозился, с видимым сожалением вставая с пригретого местечка рядом с нею - Лене даже стыдно стало. Но вместо того чтобы пойти к входной дыре, вяло приблизился к костру, обошёл его и склонился к куче металлических предметов. Откуда устало и с заметным усилием вынул две какие-то странные штуки, похожие на длинные вытянутые свёклы или на огромные гранаты-лимонки, такие же ребристые, и понёс их к "двери".

Лене стало любопытно. Она поднялась с пола, прихватила куртку - надеть, чтобы не остыла, и последовала за мальчиком.

Их длинные корявые тени то застывали, то дёргались размазанными чёрными кляксами по круглым стенам.

Мика положил штуковины на землю, у выхода, покачал их, чтобы широким основанием они встали прочно, и велел:

– Сторожить!

Странно. Лена мгновенно поверила, что Мика сразу отойдёт, а штуковины так и останутся - и правда сторожить. Попытается кто-нибудь нехороший войти в трубу - и ка-ак подорвётся!.. Но мальчишка не уходил и как будто ожидал чего-то, сонно помаргивая на штуковины.

Ржаво-металлический скрежет заставил вздрогнуть.

Сначала одна, а затем и вторая штуковины, словно перерезанные пополам, подняли верхние половинки. Лена быстро поморгала - не веря глазам: обе "перерезанные" половинки оказались по краю усеянными острыми гвоздями! И обе же штуковины так выразительно повернулись этими чудовищно разинутыми пастями к мальчишке, что стало ясно: они ему напрямую угрожают!

Мика зевнул и безразлично, будто не впервые, сказал:

– Попробуйте только! Без меня - заржавеете! Кто вас смазывать будет?

Бронированные штуковины немедленно лязгнули, захлопнув ужасающие пасти, и будто притаились. Поскольку Мика всё не уходил, Лена, опасливо поглядывая то на него, то на "сторожей", тоже выжидала, что ещё будет.

Дальнейшее оказалось таким неожиданным, что она снова не поверила: штуковины медленно подросли сантиметров на десять - да они на ножки встали! Лапчатые! И быстро полезли на стенки выхода прятаться: одна - за металлический лист, другая - за толстое, напоминающее шинельное полотно.