— Ты, небось, всем так говоришь, — взяв ручку зубами, процедил Колобок.

— Нет, что вы! — затряс головою Бобыкин. — Только вам, эксклюзивно, клянусь. Подпись знаменитости, как вы, с таким моральным авторитетом, как у вас, — национальное достояние…

— Тьфу! — Колобок сморщился и резко выплюнул ручку, едва не попав в Бобыкина. — Иди в жопу, ничего я тебе не буду подписывать, катись обратно в свое будущее.

— Но почему???

— Да по-то-му! Лет пять назад тоже один вроде тебя подкатывал и тоже вкручивал про моральный авторитет. Я тогда еще темный был, только из сусеков, букв даже не знал, ну и я подмахнул не глядя бумажку… А потом выяснилось, что это была телега против того парня… забыл фамилию… Которому ваши псы восьмерик навесили практически ни за что, за красивые глаза. Всё, давай, давай, мотай, меня теперь на фуфло не разведешь. Я хоть и круглый, а больше не дурак… Ну чего, сам отсюда свалишь или мне волка позвать?

Райтер Кругликов добрался до восьмой строки, затем вернулся к четвертой и понял, что опять облажался. Вся утренняя работа — насмарку. Он вновь нарушает условия лицензии: его «Песнь о Ярославе», как и американский исходник Лонгфелло, следовало строить при помощи четырехстопного хорея, бодрого и нерифмованного. А у Кругликова, вдруг ни с того ни с сего получилось складненько. «Ярославе — славе». Блин! Так всегда и бывает. Если надо позарез, строка не вытанцовывается, хоть тресни, но если не надо, рифмы сами лезут, как тараканы. И почему мудрые родители мудрого князя не дали своему сыну другое имя? Скажем, Святополк или Гостомысл? Ритмически — то же самое, зато слово «слава» вписалась бы сюда без всяких проблем. И тогда бы дневная норма по строкажу оказалась выполнена, и можно было выпить пива. Или посмотреть телевизор. Если, конечно, там сегодня есть на что смотреть…

Кругликов дотянулся до пульта и пробежался по главным каналам.

По третьему крутили лицензионного «Доктора Птурсова». Чудище в белом халате с темно-бордовой запойной рожей угрюмо хромало среди тяжелобольных граждан, вылечивая их хвори пинками и матюками. К одной руке чудища прирос стетоскоп, к другой — литровая бутылка водки, из которой Злобный Доктор ежесекундно отхлебывал… Второй канал показывал сериал «Детка», тоже сделанный по контракту с американцами: ясноглазый маньяк-альбинос Детка Моргунов, днем работающий в ГИБДД, после работы настигал тех, кого сам же безвинно штрафовал, и под покровом ночи запихивал купюры обратно в кошельки своих дневных жертв. Не у всех, понятно, хватало здоровья выдержать эдакий приятный сюрприз…

А вот на Первом канале никаких сюрпризов не было: там, как и год назад, и три года назад шло нескончаемое «Бегство из Бутырки» — уже седьмой сезон. За шесть предыдущих братья-близнецы Леша с Мишей и влюбленная в обоих медсестра Таня Редькина, кажется, уговорили бежать с ними не только всех без исключения зэков, но и всех охранников, и даже служебных собак. Теперь оставалось уломать только самого главного начальника тюрьмы. Однако трусливый старик никак не давал разрешения на подкоп, постыдно предлагая героям взять у него ключи, в любой момент открыть ворота и свалить поверху…

Из всей теперешней телефраншизы это «Бегство» раздражало Кругликова больше всего: слишком уж просторные камеры, слишком чистые робы, слишком новенькая на вид колючая проволока по периметру, слишком умытый асфальт на плацу. Таблички на английском и традиционная индейка для зэков на День российской армии и флота — тоже явный перебор. Но с условиями франчайзинга не поспоришь. За то, что наши телеканалы или крупные издательства не тратят время на собственный креатив, а задешево адаптируют чужой рейтинговый верняк, приходится расплачиваться свободой. Шаг влево от контракта или шаг вправо — и грянут такие штрафы, что мало не покажется.

Кругликов мысленно поежился, вспомнив, как ему самому буквально перед самой сдачей рукописи «Приключений Фомы Сойкина» и за два дня до получения аванса пришлось суетливо перелопачивать готовый текст. А все оттого, что кому-то из держателей мировой лицензии на бренд Марка Твена втемяшилось в голову, будто преступный Тувинец Жора — слабая и неравноценная замена оригинальному Индейцу Джо.

И ведь та же самая фигня может случиться с его «Песнью о Ярославе», печально подумал Кругликов. Даже если местная фирма и проворонит нечаянную рифму, то уж американский франчайзер всегда начеку: знает свои интересы и бдит.

Конечно, в этой нынешней практике есть и плюсы. И главный из них прост: всё давно придумали до тебя — не умничай, а бери да пользуйся. С тех пор как тотальная франшиза повсеместно оттеснила на задворки индивидуальные проекты, у райтеров появился стабильный заработок и уверенность в завтрашнем дне. Хотя даже самые коммерчески успешные российские литпредприятия — вроде многотомной «Саги о Фирсановых» по английской лицензии или «Мелкого цесаревича» по французской — не обходились без нудных согласований и утомительных придирок со стороны иностранных партнеров. Хорошо было Набокову: он-то успел написать свою «Аню в Стране Чудес» в ту пору, когда «Алиса» Льюиса Кэрролла оставалась практически бесхозной. Но мы живем не в двадцатом веке, а в середине двадцать первого, когда ничего бесхозного не бывает…