— Нам с тобой надо сверить свое расписание. Уверена, мы что-нибудь придумаем.

Она злилась на него, хотя и не могла понять почему. Ей бы уже давно следовало привыкнуть к его перегруженному деловому графику. В конце концов, он же не бегает к другой женщине! Он делает важное и даже благородное дело. И что же, он должен бросить свое занятие ради нее?

— Я позвоню тебе завтра, как только доберусь до офиса, и тогда мы что-нибудь придумаем, — сказал он, когда подошло время уходить. Он привлек ее к себе, и она уткнулась носом ему в плечо, вдыхая знакомый запах его лосьона после бритья. Как же хорошо было стоять вот так, когда тебя обнимают сильные руки, и знать, что ничего плохого не может случиться — по крайней мере, сейчас! Но вот он пошевелился и с сожалением прошептал: — Мне пора. Поездка предстоит долгая.

У дверей они поцеловались. Она смотрела, как его высокая худощавая фигура тает в ночи, а мысли ее устремились к другому мужчине и к другому вечеру. С тех пор она больше не разговаривала с Рэндаллом Крейгом, но так часто вспоминала их поцелуй, что он обрел собственную жизнь, став олицетворением ключевого элемента, которого недоставало ее существованию. И тут Линдсей поняла, почему сестра сегодня вечером вызывала у нее такое раздражение. Дело было не только в том, что она хотела уберечь Олли от неприятностей; главным было то, как он смотрел на Керри-Энн: в его глазах сверкало такое желание, что оно могло воспламенить и испепелить все на своем пути.

Линдсей хотелось, чтобы и на нее кто-нибудь смотрел так же.

На следующее утро, встав с постели и собираясь на утреннюю пробежку, Линдсей заметила в окне какое-то шевеление. Подойдя ближе, она разглядела мужчину в ярко-оранжевом жилете из светоотражающего материала, он смотрел в какой-то приборчик, установленный на треноге у зарослей эвкалиптовых деревьев, обозначающих восточные границы ее землевладений. Еще не проснувшись окончательно, она поначалу решила, что он имеет какое-то отношение к исследованию окружающей среды. Тогда целая орава ученых топталась по ее участку и прилегающей территории, и это продолжалось большую часть прошлой недели. Но потом она сообразила, чем он занят, и едва не задохнулась от негодования. Он проводил геодезическую съемку — на ее земле!

— Что там такое? — сонно пробормотала со своей кровати Керри-Энн.

— Неприятности, вот что, — хмуро бросила в ответ Линдсей.

Еще через минуту она выскочила через заднюю дверь и чуть ли не бегом устремилась к мужчине. На ней были спортивные брюки, шлепанцы на босу ногу и синяя куртка из Патагонии, которую Линдсей сорвала с крючка, пробегая через гостиную в кухню. Честер, прикорнувший на своей подстилке у плиты, поднял седую морду, когда она промчалась мимо, и устремился следом, не отставая от нее ни на шаг, пока она бежала через двор и по заросшей травой лужайке. Линдсей двигалась столь быстро, что старенький пес с трудом поспевал за нею.

Добежав наконец до мужчины в оранжевом жилете, она запыхалась, изо рта у нее валил пар.

— Что вы здесь делаете? — требовательно спросила она.

Он медленно выпрямился и посмотрел на нее. Перед ней стоял мужчина средних лет с едва наметившимся животиком, и в его облике не было ничего угрожающего.

— Всего лишь выполняю свою работу, мэм. — Он нагнулся, чтобы почесать Честера за ушами. — Вот так, приятель, нравится? Ты ведь меня не укусишь, а? — В ответ Честер завилял хвостом.

— Вам известно, что вы вторглись в частные владения? — вспылила она.

— В самом деле? — улыбнулся он с таким видом, словно мог легко опровергнуть ее утверждение, но не хотел делать этого. — Мне очень жаль, мэм, если я потревожил вас, но именно для этого я и нахожусь здесь — чтобы в точности установить, где проходит граница вашего участка.

— Для этого такая штука не нужна, — Линдсей ткнула пальцем в прибор. — Я могу прямо сейчас сказать вам, что вы стоите на моей земле. И в качестве ее владелицы я требую, чтобы вы немедленно убрались отсюда. — Когда он даже не пошевелился, она сорвалась на крик: — Ну? Чего вы ждете?

На мужчине была темно-синяя бейсболка с логотипом его компании, он приподнял ее, чтобы почесать затылок, и только потом извлек сотовый телефон из карманчика с клапаном на жилетке.

— Позвольте мне позвонить начальству, хорошо? Это займет всего пару минут.

Линдсей едва сдерживалась, пока он звонил. Она ни на мгновение не поверила в то, что ошибка произошла непреднамеренно. Ллойд Хейвуд решил запугать ее и вывести из себя, считая, что для этого все средства хороши. Скорее всего, он полагал, что, забросав ее достаточным количеством дымовых шашек, в конце концов возьмет ее измором. Что ж, если так, это его большая ошибка.

Закончив разговор, мужчина сунул телефон в карман и сказал Линдсей:

— Мои извинения, мэм. Позвольте мне собрать инструменты, и я тут же уйду.

— Благодарю вас, — ледяным тоном отозвалась она, а потом стала ждать, уперев руки в бока, пока он складывал треногу и укладывал прочее оборудование в кожаный кофр.

Повернувшись, он поднял руку в прощальном жесте, перед тем как уйти, но она не ответила. «Сестра показала бы тебе средний палец», — подумала она.

Керри-Энн. Направляясь обратно в дом, Линдсей ощутила, как раздражение оттого, что ее утренний покой был столь грубо нарушен вторжением чужака, перекидывается на сестру. Она все еще злилась на Керри-Энн из-за того, что та заигрывала с Олли прошлым вечером, прекрасно осознавая, что поступает дурно. Она что, решила потешить свое самолюбие? Использует мальчика, чтобы поднять снизившуюся самооценку, а потом даст ему отставку, как только подвернется кто-нибудь более подходящий?