Впереди девственные леса, тысячелетние дубы шумят ветвями, в густой траве шныряет множество живности, семья диких свиней, с довольным хрюканьем подрывают корни, выуживая дождевых червей. При нашем приближении, целые стаи птиц взмывают ввысь. Саблезубый тигр в недоумении поднимает лобастую голову, угрожающе клокочет горлом, но сталкивается с взглядом Семёна, раздражённо кашляет, гасит злой огонь в глазах, пятясь, исчезает в густых зарослях - правильно решил, лучше поискать дичь попроще.

Семён идёт мощно, как медведь арктодус, словно невзначай, закинув на плечо чудовищный топор. Волчонок с гордостью посматривает на зверей с высоты роста своего обожаемого человека.

Путь к реке неблизкий, но сравнительно лёгкий. Вскоре стали попадаться следы хозяйственной деятельности людей. На лужайках сушится трава, грудами лежат заготовленные ветви под дрова, пустующий загон. Видно при Дмитрии здесь жили бычки, а сейчас изгородь сломана, хлев сожжён. Как он и говорил, видим скошенное как седло, гору, затем блеснула поверхность реки, вдоль берега утоптанная тропа.

Удвоили осторожность, думается мне, Стёпка с командой, не оставит этих людей в покое, в любой момент может нагрянуть, да и Марина с лёгкостью пустит стрелу, другую, вполне естественно, нервы у неё, ой как, напряжены. Накаркал, раздаётся характерный звук стрелы, падаем на землю, в стволе ближайшего дерева вязнет дрожащая стрела.

– Вот так ты гостей встречаешь!
– кричу я.

Вторая стрела пронзает штанину. Откатываемся к воде, прячемся за борозды речных намывов.

– Не балуй, Марина! Хоть спросила, кто, откуда!
– силюсь её рассмотреть в мешанине из листьев.

Тишина. Томительно тянется время, тело затекает от неудобного положения.

– Или это не Марина, а Александр и Евгений?
– выкрикиваю я.

– Кто вы такие? Откуда знаете наши имена?
– прозвенел встревоженный женский голос.

– Мы от Дмитрия!
– грустно выкрикиваю я.

– Где он?
– голос явственно дрогнул.

– Нам встать можно? Или разговаривать с тобой лёжа?

– Оружие бросайте и вставайте!

Семён демонстративно откидывает топор, я отшвыриваю лук, снимаю меч с пояса, так же бросаю.

– Отойдите в сторону!

Нехотя отходим, пытаясь рассмотреть незнакомку.

– Дальше!

– Может, нам вообще уйти, - буркнул Семён.

– Стойте, где стоите, - смягчилась женщина. Листва расступается, она осторожно выходит, невольно залюбовался - высокая, безупречная фигура с правильными формами, жёсткий взгляд на прелестном лице, на плечах накидка из зелёных веточек - неплохая маскировка.

– Что с ним?
– спрашивает она, держа нас на прицеле.

– Ты лук опусти, мы перед тобой безоружны, - с укором говорю я, лихорадочно пытаясь найти какие-то слова, чтоб её не сильно ранить.

Марина нехотя опускает лук, в упор смотрит мне в глаза, не выдерживаю, отвожу взгляд.

– Я так и знала, - тихо говорит она, без сил опускается на землю.

Подходим к ней, садимся рядом - она безучастна.

– Дмитрий сказал вас отвести в Град Растиславль, - мягко говорю я.

– Да, да, - сейчас соберёмся, - говорит она, но продолжает сидеть.

– Мама!
– слышим мальчишеские голоса. Выходят два подростка с луками.
– Папа умер, да?

– Да, - тихо говорит она.

Женщина не рыдает, но от этого ещё хуже. Взгляд окаменел, она, словно умерла.

– Вещей много?
– серебряный взгляд Семёна полный сострадания.

– Что?
– словно очнулась она.

– Мы поможем вам собраться, - Семён ласково трогает её за плечо.

Ребята подошли к матери, уткнулись ей в грудь. Она взъерошила им волосы: - Всё, собираем вещи, - она решительно встаёт.

Глядя на эту женщину, я понимаю, почему до сих пор они выжили, она истинная амазонка.

Их дом оказался настоящей крепостью, выстроен из толстых дубовых брёвен, окружён остро заточенными кольями. С одной стороны дома, неприступные обрывы, с другой, несёт свои бурные воды река.

Сборы были недолгие. Она окинула взглядом своё жилище, первым делом собрала оружие, сложила в наплечную сумку совсем немного вещей, сдёрнула с

верёвки копчёные куски мяса, ребятам приказала набрать в баклажки воды.

Когда уходили, ни разу не оглянулась. Мальчики идут суровые, лица обветренные, тела гибкие и крепкие, вырастут настоящими воинами.

Она не о чём не расспрашивает, губы плотно сжаты, но в глазах - огонь. Ребята с интересом поглядывают на нас, особенно на Семёна. Волчонок высунул хмурую мордашку, недоброжелательно косится на мальчишек.

– Он ручной?
– не удерживается один из ребят.

– Не знаю, - искренне признаётся Семён, - не приручали. Живёт с нами, его мой сын спас.