– Зачем так говоришь?
– глаза у Семёна белеют от страха.

– Это так, размышления ... хищники все так ведут и первобытные тоже.

– Не все. А крокодилы, львы людоеды, тигры иногда тоже на людей нападают.

– Помолчи!
– я взрываюсь, едва сдерживаюсь, чтобы не вмазать его по шее.

– Пока он занят, давай уйдём?
– Семён не обращает внимания на мою несдержанность.

– Самое время, - соглашаюсь я.

Сейчас мы отходим медленно, стараясь не шуметь. Неожиданно натыкаемся на звериную тропу, машинально двигаемся по ней, но вот, в просветах деревьев возникает открытое пространство. Ветер доносит запах свежей травы, ещё через пару минут вываливаемся из леса и застываем на краю поля. Густые стебли с рост человека, кое-где повалены, с шумом взлетают птицы, вдали трава колышется, там явно кто-то бредёт.

– Мне сюда лезть не хочется, - деревянным голосом произносит Семён.

– Тогда идём назад, - я выдавливаю смешок.

Семён глянул на меня, и я устыдился - столько в его взоре упрёка и осуждения.

– Послушай, - примирительно говорю я, - мы пойдём по краю, между лесом и степью, здесь трава ниже. Надо пройти к тем скалам, в ту сторону вели следы одной из групп людей ... но если желаешь, можешь вновь залезть на дерево ... сам схожу, я не буду в претензии, каждому своё.

На этот раз Семён резко покачал головой, хотя в глазах застыл ужас: - Никита Васильевич, не делай из меня подлеца, один раз я уже отсиживался на дереве, до сих пор себя корю.

Я с удивлением посмотрел на него, столкнулся с его взглядом, поразился тому, какие у него свинцовые глаза - такой насыщенный серый цвет, не вижу в них ни капли страха. Парень совсем пришёл в себя, мыслит адекватно - он действительно готов идти со мной куда угодно.

– Очень хорошо, - киваю я.
– Мы направимся к тем валунам, они в беспорядке навалены друг на друга, там точно есть полости и щели, в которых могут укрыться люди.

– А медведь ... он не может там затаиться?

– Кто его знает, - я задумался.
– И всё же, медведь ... или медведи, обосновались в тех скалах, вероятно, там и пещера имеется.

– Дай бог, - вздыхает Семён.

Адреналин в крови давно иссяк, приступов возбуждения нет, страх тоже исчез. С некоторой апатией бредём между лесом и степью, но через некоторое время нам всё же приходится углубиться в густую траву, которая в мгновение ока закрывает нас с головой. Мы различаем только голубое небо и верхушки далёких скал. Я понимаю, мы поступаем безрассудно, в любое мгновение могут накинуться хищник, да и с травоядными встречаться не хочется, затопчут или на рога подымут, но на душе гнездится уверенность, мы найдём людей, им сейчас требуется помощь.

Как второе дыхание, приходит страх, это нечто липкое и невкусное. Тягучая слюна залепляет рот, мы вздрагиваем от любого шороха. Окружённые высокой травой, бредём, словно слепые котята. Изредка слышим шум убегающих с нашего пути зверей, иной раз ветер гонит в ноздри их запах, слышим фырканье, шумные выдохи и вздохи, но никто пока не бросается. В этой траве, животные крайне осторожные и, предпочитают ни с кем не связываться. А мы, невзирая на то, что пытаемся идти тихо, производим неоправданный для обитателей этой степи шум, это их и пугает, только истинные хозяева могут идти так беспечно. Пока нам везёт, на нашей дороге не встретился хищник, а они тут должны быть, я уверен, поэтому, до синевы в костяшках, держу в руках копьё, а мышцы от напряжения закостенели и болят.

Но вот растительность резко мельчает, появляются камни, обнажается почва, демонстрируя участки скалы, мы выходим на возвышенность - впереди нагромождение валунов и, по прямой видимости - высокие горы.

– Похоже, пришли, - я говорю шёпотом, лихорадочно озираюсь по сторонам, ловлю каждый звук, от напряжения нехорошо.

– Что дальше?
– с какой-то беззащитностью спрашивает Семён.

– Будем искать следы людей ... кстати, там повалены стебли травы, похоже оттуда они пришли. Пойдём, - я сдвинулся с места, не забывая поглядывать на застывшие в неподвижности огромные валуны - вдруг там действительно логово медведя.

Внезапно останавливаюсь как вкопанный, Семён налетает на меня и мгновенно отшатывается, тело сотрясла крупная дрожь. На земле лежит полностью объеденный человек: живот разорван, рёбра выпирают в разные стороны, голова и вовсе отсутствует. Вот только теперь я понял, как безрассудно повёл, да ещё друга с собой прихватил!

– Как же так, Никита Васильевич?
– пискнул как мышь Семён.

– Мы их предупреждали, - глухо говорю я, а сам взглядом шарю по окрестностям, замечаю на траве кровавый след, он ведёт в сторону гор.
– Медведя здесь нет, - уверенно произношу я, - он поволок свою ... добычу к тем скалам. Ты прав, логово у него там.

– Но он может прийти!

– Вполне, поэтому, пока не поздно, обследуем те валуны, - мне не хочется к ним идти, но я решительно двинулся к огромным камням.

На пол дороге к ним натыкаемся ещё на одну страшную находку - это мужчина, он не так изуродован, как первый, вероятно, зверь его убил впопыхах и быть может, ещё вернётся, когда вновь проголодается. Этот медведь, настоящее чудовище, о чём говорят оставленные на земле отметины исполинских когтистых лап, на их фоне, следы белого медведя покажутся отпечатками шаловливого медвежонка.