Уже поздней ночью солдаты во главе с центурионом оказались у резиденции наместника. Когда они подошли к воротам, из-за которых доносились звуки веселья, путь им преградила стража.

– Стой! Чего надобно? Кто такие?

– Центурион девятнадцатого легиона Гай Корнелий Август! Сопровождаю гонца со срочным донесением наместнику Германии Публию Квинтилию Вару!

Воины Корнелия остановились, а он сам подвел за уздцы коня гонца поближе, чтобы посланник вручил грамоту стражнику. Прочитав ее, караульный скомандовал:

– Впустить! – и жестом головы показал, что прибывшие могут пройти внутрь.

Миновав ворота и оказавшись на территории виллы наместника, Корнелий приказал своим людям остаться у выхода. Сципион ловко соскочил с седла и передал поводья солдату. Он тут же отряхнул с себя дорожную грязь, после чего скинул плащ и бросил его на седло своего скакуна. Лишь тут Корнелий увидел его лицо: перед ним стоял молодой человек красивой внешности с пронзительно карими глазами, почти черными и очень яркими. Его взгляд резал, словно нож, казалось, его глаза источали яркий солнечный свет, на который было больно смотреть. Гонец был обычного роста, физически крепок, с черными волосами до плеч и явно военной выправкой. Его лицо было лишено эмоций и казалось застывшим. Взглянув единожды на такого человека, его уже не забудешь. Корнелий сразу понял, что гонец прибыл сюда не просто так. Что после того, как Сципион поговорит с Варом, что-то произойдет, что-то обязательно случится. В этом человеке он увидел огромную силу, и коварный страх прокрался в его сердце. Странный холодок пробежал по спине центуриона, предательски шепча:

– Бойся его.

Но бывалый воин быстро откинул эти мысли в сторону и спрятал их где-то глубоко в душе.

– Пойдемте. Нас уже ожидают, – проглотив ком в горле, спокойным голосом проговорил центурион.

– Я знаю, но нужно подождать еще мгновение.

Корнелий только уважительно склонил голову, давая гонцу понять, что как тот скажет, так оно и будет. Через некоторое время ворота распахнулись и через них на полном скаку один за другим подлетели к вилле и мгновенно спешились несколько всадников. В одном из них Корнелий признал Арминия, остальные, видимо, были его приближенные друзья. Они быстро передали лошадей прислуге и поспешно направились вглубь виллы.

– Ну вот, теперь можно идти.

– Конечно, – и центурион с гонцом направились вслед за прибывшими.

Оказавшись в доме, где уже полным ходом шло веселье, Корнелий и Сципион остановились в дверях. Из толпы к ним вышел уже подпитый наместник и, радостно обняв путника, воскликнул:

– Как я рад тебя видеть! Наверное, боги милостивы ко мне, раз ты все-таки явился!

– Я не мог по-другому. Мой господин прислал меня к тебе с вестью.

– Ах, дела, дела. Давай о них чуть позже. А пока проходи. Поешь, попей. Небось, устал с дороги? Эй, как тебя там? Центурион!

– Да, наместник Вар.

– Ступай, ты свободен! А хотя нет, сначала поешь, а потом иди. Я сегодня добрый. Лучшие друзья в сборе. Жалко, что Марк не смог прибыть. Зато Арминий здесь.

– Да, я видел его, – ответил Сципион, удаляясь от Корнелия.

Развязав плащ и сняв шлем, Корнелий подошел к столу, взял кубок с вином, жадно испил его до дна, после чего оторвал кусок курицы и вышел на улицу.

Обеды, в том числе и торжественные, Вар устраивал частенько. Во время пира происходило не только принятие пищи, но и обсуждение военных и административных вопросов. Как правило, трапеза оканчивалась спорами, похвалами и руганью, а потому Корнелий избегал подобных приглашений. Он никогда от них не отказывался, но оставался в стороне. Да и зачем ему, воину, слушать то, как бывшие германцы лижут пятки своему новому хозяину, словно преданные псы, льстя ему и ублажая его самолюбие враньем о том, какой он гениальный правитель и военный талант. Центурион стоял, жуя курицу, и наблюдал, как рабы сопровождали хозяина на торжественный пир, неся с собой его парадную одежду и обувь, в которую знатные римляне переодевались перед едой. Корнелий уважал Тиберия, с которым воевал, и сейчас откровенно недолюбливал Вара за то, что тот приблизил к себе этих германских лжецов. Только вот одного он не мог понять: откуда взялся этот странный человек и почему он выжидал время, пока не прибудет этот «змееныш» Арминий, которого Корнелий ненавидел всем сердцем? Почему, он и сам не знал, но верил, чуял каким-то шестым чувством, что от него стоит ждать беды. Вдруг в темноте кто-то прошмыгнул мимо него и скрылся за кустами. Центурион, выбросив обглоданную куриную кость, с каким-то не свойственным ему любопытством направился в ту сторону, где мелькнул человеческий силуэт. Тихо подкравшись, он услышал, как в сумерках разговаривают двое. Они вели беседу почти шепотом, озираясь, прислушиваясь к каждому шороху и то и дело опасливо прерывая разговор. Корнелий замер затаившись. Непролазный кустарник скрывал его, но заодно прятал и от его глаз тех, кто вел беседу. Он только слышал их разговор:

– Теперь уже все готово. В ближайшее время они двинут легионы в чащу леса.

– А вдруг он все-таки пойдет другой дорогой, что тогда?

– Не пойдет, он верит, что наш народ глуп, а их военная машина непобедима. Тем более лучшего времени и не придумаешь: их основные силы оттянуты в Понтию. Хотя восстание там подавлено, Тиберий вряд ли успеет перегруппироваться так быстро, чтобы подоспеть сюда со своими легионами. Да и потрепали их там серьезно.

– Но три легиона – это тоже немалая армия. Вдруг все пойдет не так, как надо?

– Все пойдет именно так. На нашей стороне не только вожди племен, но и некоторые могущественные люди из Рима.

– А зачем кому-то из вечного города помогать нашему делу?

– Какая разница? Враг моего врага – мой друг. Тем более, если у этого друга много денег и связей. Он все организовал и сделал.

– Мне одно не понятно: для чего все это?

– Для того, – послышался голос третьего, и этот голос Корнелий бы не спутал ни с чьим другим. Это был Сципион.

– Для того, что мой хозяин хочет, чтобы Рим узрел то, что позабыл, чтобы люди поняли, что они не так уж и беззащитны, что римская непобедимая армия все же может проиграть и проиграть с позором, да с таким, который запомнят на века. Да, наместник Вар кое-что обещал моему господину, но позабыл о данном слове, а мой господин не прощает невежества. Все будет именно так, как задумано. Выйдя из летнего лагеря близ Миндена, римская армия должна будет направиться на зимние квартиры в Кастра Ветере, но, по совету Арминия, она пойдет обходным путем, который и приведет ее к холму Калькризе. Там-то вы ее и уничтожите.

От услышанного у Корнелия помутнело в глазах, а в горле пересохло. Дрожащей ладонью он закрыл глаза, и в его голове застучала мысль:

– О, боги! Три легиона и вспомогательные отряды будут вырезаны! Как? Почему? Нужно предупредить. Кого? Кого предупредить? Публия Квинтилия Вара? О том, что его приближенные и лучшие друзья хотят предать его? Не поверит, он никогда в это не поверит. Убить их! – рука центуриона сама потянулась за мечом, но вовремя остановилась. – Их трое, и среди них этот подлый Сципион. Лживая, двуличная тварь.