Я очень устал от этого сна за прошедшие годы, за пять тысяч сто тринадцать ночей одного и того же кошмара. Почему он мне снится? В первый раз я подумал, что сон вызван страхом потерять близких. Я слишком боялся, что с ними что-то может случиться. Помню, как заорал во сне и вскочил с постели, обливаясь холодным потом. Кристина спросонья испуганно подтянула одеяло к груди, ожидая увидеть в нашей спальне чудовище. И монстр на самом деле уже тогда был рядом с ней. Только они его и сдерживали, давая ему смысл быть другим, нежели тем, кем он являлся на самом деле и кем стал сейчас. Теперь я уже с трудом представляю себя прежнего.

– Господи, Макс! – простонала жена, хватаясь за сердце. От моего крика заплакал сынишка, и она бросилась к нему. – Ты меня до смерти напугал. Тише, тише, тише, – качая кроватку, переводила дух Кристина.

Я дрожащими руками беру с пола бутылку минералки и, открыв крышку, пытаюсь погасить полыхающий в душе огонь. Пью большими глотками, обливая себе шею и грудь, а самого трясет так, что зубы стучат о пластиковое горлышко.

– Ну что ты? – жена опускается на край кровати и прижимает меня к себе. – Что случилось? Дурной сон? – она целует меня в мокрый от пота лоб, словно в последний раз. Я помню это прикосновение ее нежных губ до сих пор.

– Да, кошмар приснился… – тихо бормочу я в ответ.

Ненавижу день космонавтики. Нет, не потому, что я какой-то там шизофреник или еще что в том же духе. Просто так случилось, что 12 апреля стал для меня роковым днем. В гороскопе ни о чем не предупреждали, лишь советовали, чтобы я не одалживал денег. Глупо все-таки верить звездам, тем более тем, которые открывают свои тайны астрологам. В воздухе чувствовалась весна. Стояла та пора, когда ты, ощущая дуновение ветерка и вдыхая полной грудью свежий, прохладный воздух, понимаешь, что лето не за горами. Сын прыгает на заднее сидение, жена садится рядом с ним и пристегивает его в детском кресле. Я никогда не разрешал ей ездить спереди. Все-таки до пассажирского сиденья в случае чего еще пара метров жизни. Загрузившись в машину, мы выдвинулись на природу. Я давно обещал вывезти семью на шашлычок куда-нибудь, где есть речка и лес и никого рядом. Только мы. Это должен был быть незабываемый отдых. Последнее, что я помню, – белый с перламутром внедорожник, который выскакивает нам навстречу. Белый с перламутром внедорожник. Ты всегда думаешь, когда едешь в машине, что скорость не так уж и велика. Что страшного может случиться, даже если ты врежешься? Просто немного ушибешься. Я заблуждался. Две тонны железа, несущиеся на тебя со скоростью почти в двести километров в час, производят неизгладимое впечатление. Но ты понимаешь это только потом. Сначала ты жмешь на тормоз и пытаешься уйти на обочину. Водитель на встречке делает то же самое. А потом темнота и пустота. Ни света в конце тоннеля, ни голосов – вообще ничего. В один миг пьяная сучка отняла у меня все, что я так боялся потерять.

7 апреля 2015 года. Пять дней до Пасхи. 12 часов 10 минут.

Выпалив все дежурные реплики и познакомив своих сотрудников со Станиславом Владленовичем, Громов отпустил их на все четыре стороны. Выйдя в коридор, Сашок первым делом панибратски хлопнул ожидающего там сержанта по плечу и саркастически произнес: «Заходи. Он хочет теперь молодого и невинного тела».

Они молча прошли до кабинета по коридору с вечно мигающей люминесцентной лампой. Ее, наверное, не меняли с того самого дня, когда Сергей устроился в органы. Сам Сатана, казалось, поддерживал ее жизнеспособность, заставляя издавать противный для ушей звук и действовать всем на нервы. Они остановились у двери. Сергей положил ладонь на ручку и замер, всматриваясь в Пименова, чье бледное и безжизненное лицо походило на каменную скульптуру, а осанка заставляла вспомнить поговорку про проглоченный лом. Этот мужик из СКР не выглядел простаком, но и не был похож на человека при исполнении. Весь его вид указывал на то, что ему все кругом безразлично, и это приводило Сергея в замешательство, поскольку он затруднялся дать четкую оценку этому товарищу. Стоило ли его бояться или напротив? Следователь перевел взгляд на Александра. Тот стоял позади и непринужденно копался в своем «самотыке», как Сергей называл все без исключения сенсорные телефоны. Складывалось впечатление, что Сашок мыслями был где-то очень далеко, и Сергея это злило. Он снова взглянул на Станислава Владленовича, и в его голову буравчиком стала вкручиваться идея послать этого красавца подальше и вообще отказаться вести с ним дело. Однако в памяти всплыло лицо Шрека, который голосом Сталина выдал отрезвляющее «расстрелять», и крамольная мысль сразу отступила. Даже жизнь на какое-то время показалась следователю веселее и интереснее.

– Прошу, – нажав в конце концов на ручку, распахнул дверь Сергей.

Войдя внутрь, Сашок указал на стол, и Пименов присел за него, положив перед собой толстую потрепанную папку. Некоторое время он ковырялся в ней, перекладывая бумаги и распределяя их в только ему известном порядке.

– Что вы стоите? По-моему, это ваш кабинет, а не мой, – вскоре нарушил он воцарившуюся в кабинете тишину.

– Правда? А я тут на секунду подумал…

– Зря подумали, – перебил Станислав Владленович. – Если вы считаете, что я буду учить вас работать, то ошибаетесь. Я здесь чтобы поймать того, за кем вы так безнадежно охотитесь. Я был немало удивлен, когда ознакомился с вашими делами.

– Ознакомился с моими делами? – Сергей развел руки и повернулся к Александру, но тот только скривил непонимающую гримасу и пожал плечами.

– Вы удивлены?

– Вообще-то, да! И, кстати, перестань мне выкать. Давай уже разговаривать нормально!

– Как скажешь. Так вот. Такие дела мы обычно откладываем в сторону. Сам понимаешь: доказательств – ноль. Убийцы такого рода действуют в разных городах, и найти их весьма непросто. Мы подключаемся, когда они допускают промах. Как в вашем случае. Сейчас дорога каждая секунда. Поэтому я здесь.

Станислав Владленович снова стал копаться в бездонной папке.

– А с чего ты взял, что мне вообще нужна помощь?

Пименов оторвался от своего занятия и несколько секунд внимательно смотрел на стоящего перед ним следователя. Затем вытащил дело и пододвинул его Сергею.

– Крынкин Вадим Викторович. Его распяли в лесополосе.

Сергей зашелестел бумагами.

– Варфоломеева Татьяна Леонидовна. Ее тело было найдено на мусорной свалке. Точнее сказать, части тела. Армен Оглы Мааш, ударение на последнюю «а». Посажен на кол. Бревнышко торчало из его шеи больше чем на метр. Джон Картер, американец. Ему разрезали горло и вытащили язык наружу. Здесь более ста человек, которых мы выделили в особую группу. Как видишь, пол, возраст и национальность совершенно разные. Финансовое положение жертв также сильно различается. Мне продолжать? – спросил Станислав Владленович, увидев, как Сергей застыл над какой-то фотографией.