— Не гоните меня! Вам все равно нельзя двигаться, пока ребро не срастется. Вы представить себе не можете, как я простаивала возле окна или у калитки часами. Ожидая, когда вы проедете, чтобы хоть на мгновение увидеть. Для меня самыми счастливыми часами были те, что вы провели в разговорах с моим отцом. В те минуты я могла тайком смотреть на вас. Когда моя помощь перестанет требоваться, я уйду сама, раз так противна вам.

Девушка вскочила и убежала в зал. Зотов растерялся от ее слез. Чувствовал собственную беспомощность и злился. Когда она вернулась с подушками, он нехотя произнес:

— Я не гоню. Ты сама подумай, хорошо ли это, когда молодая девушка ходит в дом к одинокому и уже не молодому мужчине? Что люди скажут? Думаешь, твои родители одобрят? Мне–то что, а вот тебе каково будет?

Женька положила все три подушки одну на другую и заставила его лечь. Устроила Сергея поудобнее. Накрыла одеялом, стараясь не встречаться взглядом. Он видел, как по ее щекам текут слезы и не знал, что еще сказать, чтоб успокоить. В голове все перемешалось. В душе бушевала буря. Девушка вытерла слезы и упрямо вздернула подбородок, взглянув ему прямо в глаза:

— Пусть говорят, что хотят! Вас в таком состоянии я не брошу.

Он попытался оправдаться:

— Ко мне медсестру прикрепили…

Кареева зло сказала, тряхнув челкой:

— Она два дня не появлялась и не явится! Сейчас праздники. Ваши сослуживцы и те не заглянули. У всех заботы и предпраздничные хлопоты. За это время можно замерзнуть, умереть от боли и от жажды. Я им послезавтра в поликлинике устрою райскую жизнь!

Зотов слабо улыбнулся, взглянув на ее воинственное лицо. Тут же понял, что она не отступит и может пострадать из–за него. Этого ему не хотелось. Улыбка пропала:

— Давай договоримся, Женя… Можешь ко мне приходить, но в поликлинику ты не пойдешь. Согласна?

Женька от неожиданности застыла с открытым ртом. Смотрела на него круглыми глазами с минуту. Подумала и вздохнула:

— Ладно, не пойду…

Сергей случайно посмотрел на будильник в углу:

— Женя, почти полночь. Налей хотя бы морсу обоим…

Она торопливо расставила тарелки с салатами на табуретке. Присела напротив на табуретку. Поздравили друг друга с наступающим, а через пару минут с наступившим Новым Годом и чуть сопрокоснулись кружками с клюквенным морсом. Отпили понемногу оба раза и поставили кружки на табуретку. Кареева принялась раскладывать салаты по тарелкам. Он наблюдал. Прежде, чем поставить тарелку ему на колени, девушка вдруг наклонилась и поцеловала его в губы. Провела руками по седым вискам. Заглянула в глаза. Отстранилась, твердо сказав:

— Даю слово, что я ничем больше не выдам своих чувств. Можете не пугаться…

Зотову показалось, что из него в эту минуту вырвали душу. Он едва не умер от ее поцелуя. С трудом вталкивал в себя еду, не решаясь поглядеть на Женьку. Мужчина страстно желал повторить этот поцелуй, но сам поцеловать ее так и не решился. В половине первого ночи девушка сделала Сергею укол димедрола. Выпоила таблетки. Дождалась, когда лекарство начнет действовать. Поцеловала его, полусонного, еще раз и убежала на танцы. Мужчина почувствовал ее губы, но сон стряхнуть не смог. Душа Женьки пела: «Дядя Сережа разрешил ей приходить».

Третьего января к Зотову наконец–то пришли трое приятелей с автосервиса. Притащили сумку продуктов, в большинстве салаты и закуски. Сконфуженно извинились:

— Извини, Серег, что раньше не явились. С этими праздниками так закрутились! Бабы припахали с этой готовкой…

Он осторожно сел на диване, откинувшись на спинку. Боль в груди стала значительно слабее после наложения лонгеты. Да и голова болела все меньше. Женька старательно выпаивала ему таблетки и продолжала делать вечером уколы. Мужики мигом отметили, что в доме товарища тепло и чисто, а на плите стоит сготовленная еда. Вытряхнули принесенное на стол. Расселись рядом с Зотовым. Колюха Бартенев в упор спросил:

— Серег, кто прибегал?

Зотов с трудом сдержал улыбку, представив личико девушки:

— Знакомая одна приходит. Печку топит, готовит, убирается. Иначе помер бы. Что–то Власыч не заходит…

Бартенев вздохнул:

— Болеет он. Грипп подхватил перед самым Новым Годом, да тяжелый! Аккурат тридцатого свалился. Петровна вся извелась. Ничего не помогает! Температурит. Поклон тебе велела передавать. Мы заходили сейчас. Как только дед на поправку пойдет, она забежит. Сетует, что уж больно далеко живешь…

Мужики просидели около часа, расспрашивали о нападении, о самочувствии. Рассказывали, как провели праздники и что произошло в городе нового за эти дни. Зотов слушал. Приятели ушли, пообещав зайти через пару дней. Он остался один. Долго смотрел в потолок и думал о странной девчонке, не бросившей его в трудную минуту…

Девушка сдержала слово: в поликлинику не пошла и ни разу больше не показала своих чувств. Убиралась, готовила, с энтузиазмом рассказывала о будущей специальности. Иногда Сергей, забываясь, рассказывал ей о том, чем занимался на севере.