Ракел. И все-таки мне страшно…

Элиас. Тебе страшно? Но, почему же тебе страшно, если это — чудо? Значит, ты все-таки не можешь поверить?

Ракел. Нет, могу…

Элиас. Ведь это не может быть только его магнетическая исцеляющая сила? Или сила его личности? Нет, нет это нечто большее. Да отвечай же. Чудо это или нет? Уверена ли ты, что это чудо?

Ракел. Я не могу сейчас в этом разобраться. Я для того и сижу около мамы, чтобы не думать об этом. Она такая чистая и правдивая, что около нее легко: все тревожные мысли как-то рассеиваются. Теперь дело в другом, Элиас!

Элиас. А в чем же?

Ракел. Что будет потом? Что будет, если только она встанет? Ведь если она встанет… это может… в конце концов…

Элиас. В конце концов?

Ракел. Это может стоить им жизни…

(Горько плачет.)

Элиас. Ракел! Что ты! Господи!

Ракел. У мамы нет больше сил противостоять ему. А он ведь не изменится, и если это случится — тем более…

Элиас. Что же будет?

Ракел. То же, что и было.

Элиас. Но если чудо свершится, Ракел, то чего же бояться?

Ракел. Мне страшно подумать, каковы будут последствия всего этого для мамы, для отца, для всех нас… Ты, кажется, не понимаешь меня?

Элиас. Нет.

Ракел. В сущности, мне уже все равно… Но это будет катастрофой, гибелью для всех нас.

Элиас. Ты говоришь о чуде?

Ракел. Да, да! Это не благодать, это не благословение божье! Это ужас, Элиас! Ужас!

(Ведет его в глубину комнаты.)

Элиас. Да в чем дело?

Ракел. Под самым окном стоит человек и пристально смотрит сюда. Какой-то странный, бледный…

Элиас. В застегнутом наглухо сюртуке?

Ракел. Да.

(Слабо вскрикивает.)

Вот он уже в комнате!

(Отступает, пятясь, как будто перед призраком, и убегает в комнату матери.)

Элиас. Здесь, в комнате?

(Незнакомец входит слева через боковую дверь. Останавливается и молча оглядывает комнату.)

Элиас (увидев незнакомца). Это он!

Незнакомец. Вы позволите?

Элиас. Кто вы такой?

Незнакомец. Не все ли вам равно.

Элиас. Я видел вас еще вчера.

Незнакомец. Да, да! Я пришел сюда с гор.

Элиас. С гор?

Незнакомец. Я как раз был наверху, когда произошел обвал. Я все видел.

Элиас. Вы все видели?

Незнакомец. Да, и слышал звон колокола. А сегодня я видел больного, который встал и пошел, когда ваш отец начал молиться… А теперь, разрешите спросить, ваша матушка спит вот там, в доме?

Элиас. Да, но не в первой комнате, а в следующей.

Незнакомец. Но если она встанет, она непременно выйдет сюда? Ведь так? Она ведь пойдет в церковь, где находится ваш отец? Ведь так? Значит, она непременно выйдет сюда…

Элиас. Ну и что же?

Незнакомец. Я только прошу, точнее выражаясь — я умоляю вас… разрешите мне побыть здесь? Увидеть все это… Я так пламенно хочу увидеть то, что совершится! Я не в силах, не в силах противиться… Я не войду, прежде чем не почувствую, что меня влечет непреодолимая сила. Я не буду сидеть здесь… Я вам не помешаю. Но когда я почувствую, что непреодолимая сила влечет меня сюда, чтобы увидеть… Вы разрешаете?

Элиас. Да.

Незнакомец. Спасибо! Я должен сказать вам… этот день будет решающим днем в моей жизни!

(Уходит с балкона направо.)

Элиас. Этот день будет решающим днем в моей жизни.

(Слева, с балкона, входит пастор Крейер.)

Крейер, ты видел этого человека, который только что вышел?

Крейер. Видел. А кто это?

Элиас. Ты его не знаешь?

Крейер. Нет, не знаю.