– Хей, ну ты чего? – она нагнулась, чтобы заглянуть парню в глаза. Но в голову тут же пришел тот день в зале, когда они писали песню, тогда он тоже притворился, что обиделся, но все оказалось просто шуткой. – Ой, да кончай королеву драмы включать. Я же знаю, что ты придуриваешься.

Чонгук лишь зло зыркнул на девушку, из-под густой челки, продолжая молчать. Он что правда обиделся на нее? СЕРЬЕЗНО?!

– Чонгук, да ладно тебе, – Рин схватила его за рукав крутки, – не дуйся ты, пойдем уже погуляем, – все еще молчит. – Чонгук!

Да что ж такое! Ну окей, не хочешь по хорошему, будем брать грубой силой.

– Чонгук-а~, – Сорин снова нагнулась к парню, состроив милую мордашку, – Чонгук-а~~, ну не дуйся, я же не специально. Давай дружить, не обижайся, – макнэ как маленькая дергала парня за рукав, призывая посмотреть на нее. Но этот упрямый идиот все строил из себя жертву.

– Ну все! – милое выражение ее лица сменилось на раздраженное, девушка даже немного раскраснелась, она завертела головой в поисках чего-нибудь, что можно было бы кинуть в парня. – Ты сейчас точно огребешь! Ты думаешь я тебе вмазать не смогу?! Тоже мне жертва нашлась, постоял пять минут на улице и все, будто бы отморозил себе свой.., – она запустила в него небольшим камушком, который попал в спину макнэ.

– Господи Иисусе, – дикий хохот прервал триаду Рин. Она удивленно воззрилась на Гука, у которого от смеха на глазах выступили слезы, – нет, я не могу, хахахахаха, это было великолепно. Ты сможешь еще когда-нибудь такое повторить? Я в восторге!

– Айщ! Ты чего? – парню прилетело еще и по голове от Сорин, которой было совсем не смешно, ее взгляд метал молнии, теперь настал ее черед обижаться. – Ну ладно-ладно, я просто шутил, но надо отдать тебе должное, я почти сдался во время эгьё, думал ты заметишь, что я улыбаюсь. Но спасибо всем богам, что этого не случилось, дальше было еще круче!

– Я бы сказала как таких, как ты называют, но боюсь услышит кто, – угрюмо пробурчала Ким, – я тебе теперь вообще верить не буду, – она сложила руки на груди.

– Да ладно, мелкая, не злись, – Гук стукнул пальцем по козырьку ее кепки, получив в ответ лишь обиженное сопение. Он вдруг опять направился к тому самому фонарю, зашуршав пакетами, которые поднял с земли, – я еды купил. Вкусной. Думаешь чего я тебя так торопил? Чтобы не остыло, а ты вон…айщ.

– Бараний шашлычок есть? – зачарованно глядя на пакеты спросила Рин. – Естественно, – довольная ухмылка озарила лицо парня. – Ладно, тогда на первый раз прощается, – девушка выхватила один пакет из рук Чонгука, и направилась в сторону тихого сквера, недалеко от общежитий. Там гуляли в основном трейни, сейчас поздно, им всем уже запрещено выходить, поэтому никого там не будет.

– Ну афигеть, – присвистнул парень, наблюдая за уже ковыряющейся в пакете Сорин, – быстро же у тебя настроение меняется. Вот же ж... женщины... Хей, – спохватился он, – меня-то подожди!

– Ты все то не ешь, нам на двоих, – предупредительно произнес Чон, поравнявшись с рэпершей. – Я еще колы взял, будешь? – сказал он через минуту, доставая из пакета двухлитровую бутылку газировки.

– Ты кажется поговорить хотел о чем-то? – проигнорировала вопрос девушка.

– Ну, во-первых, я хочу узнать, что директор сказал по поводу нашей песни, – ребята уже присели на скамейку, между двумя не высокими деревьями.

– По поводу песни.., ну.., – Рин понятия не имела, что сказать, – а, он сказал, что сначала ее должна проверить Рия, а он уже оценит конечный результат. Вот.

– И что нуна? – пережевывая кусок мяса спросил Гук. – Нуне вроде понравилось, – недовольно пробурчала девушка, запивая шашлык колой. Еще некоторое время потратив на еду, макнэ решили немного прогуляться. На улице хоть и было морозно, но такая свежесть бодрила.

Сначала между певцами чувствовалась небольшая неловкость, но слово за слово, и вот, оба уже в голос смеялись над какой-то историей из их жизни и мемом русских АРМИ. Странно, но Рин поняла, как же сильно отличается время проведенное вместе с Чимином и вместе с Чонгуком. С Чимином она испытывала жуткую неловкость, боялась что-то сделать не так и выставить себя дурой, а с Гуком, она испытывала какую-то легкость, что приятно разливалась в груди при каждом слове произнесенном друг другу.