– Пора на уроки, - сообщил Жюль, кивком указывая на будильник.
– Не пропадай больше.

– Я постараюсь, - пообещала я ему, и шагнула в класс.

Все словно ждали одну меня. Хотя почему «словно»? Судя по всему, так оно и было. Вся группа прошла этот этап практики, и осталась только я со своим сном и Анной Васильевной. С смешанным чувством я наблюдала за тем, как кисточка Картины Георгиевны смывает с лица старушки морщины, выпрямляет и истончает пальцы, как она становится прямее, а её легкие как пух волосы оборачиваются длинной тяжелой косой.

А потом мои руки словно сами махнули сложным узором, я лишь мгновение чувствовала под пальцами словно теплую струю воздуха, и Анна Васильевна исчезла.

Все зашевелились, и только сейчас я поняла, что никто не дышал, пока не завершила переход моего двойника. Сергей начал негромко рассказывать, как Аня напугала сестру Джейн, поведя себя совсем не так, как та, но в последний момент сообразив как всё исправить. Она заставила свои наложенные черты «потечь», отчего в её оценке преобладали багровый и бурый цвета. Аня во время этого рассказа сидела с непроницаемым лицом, но я чувствовала, что своей выходкой она довольна.

Я же только собиралась спросить, о каких оценках идет речь, когда Картина Георгиевна положила передо мной значок. Снова раскрытый зонтик, на котором преобладали светло-синий и темно-розовый цвета.

– Легкая грусть и нежность, - пояснила ректор в ответ на мой немой вопрос.
– Довольно редкое сочетание. Даже жалко...

– Что жалко?
– я прикрепила уже второй свой значок на одежду. Наверное, стоит завести для этого специальную ленту или что-то вроде того. Превращаться во второго рыцаря мне не улыбалось.

– Жалко, что редкое сочетание, - неожиданно резко ответила Картина Георгиевна и, смягчая свой ответ, улыбнулась.
– Это очень хороший тип снов. Тот самый, про который говорят, что проснулся новым человеком. И твоя подруга проснулась с этим настроем, и супруг Анны Васильевны. Поэтому не снизила оценку за то, что ты приснилась не той, которой собиралась.

Кажется, я покраснела. С другой стороны, а почему я надеялась, что никто этого не заметит? Учителя часто видят куда больше, чем нам кажется. Видимо, во снах ситуация такая же.

Пока я пыталась перестать так откровенно сдавать себя и вернуть себе наконец нормальный цвет лица, рядом с нами снова появилась Анна Васильевна. Она выглядела чуть задумчивой, но не плакала. Наверное, до слез умудрилась довести себя только я. Ох, как стыдно-то!

– Как вы понимаете, всё это было только разминкой перед настоящей практикой, - не обращая внимания на наш тревожный гул, объявила Картина Георгиевна.
– Теперь вы должны присниться незнакомцу. Используйте любые уловки, которые вы изучаете на урока мистера Совершенства или любые иные, чтобы зацепить кого-то достаточно, чтобы привидеться во сне. Заговаривать — лишь в самом крайнем случае. За это оценка будет снижена. На выполнение этого задания вам дается неделя. Нет никаких ограничений на личность. Вы можете рассчитывать присниться кому-то конкретному из пассажиров автобуса, но если даже вашим сновидцем станет водитель, оценка не изменится. Точное попадание, как и характер сна будет вырабатываться позже, не на первом курсе. Сейчас мы оцениваем только ваш потенциал. И за вашими попытками будет вестись наблюдение, разумеется. Потом эту практику вы будете разбирать с преподавателями, с чьими специфическими знаниями столкнетесь во время сна. Если ваш сновидец будет вами увлечен, разбор проведет мистер Совершенство, если сон будет в воде — Тритон, и так далее. Работа это индивидуальная, и в процессе вы вполне возможно познакомитесь с новыми для вас преподавателями.

Тогда я еще не знала, конечно, что она мне накаркала.

Все будние дни следующей недели я посвятила поиску сновидца. Я раздобыла яркие пластмассовые клипсы в виде крупных земляничин и выпросила у мамы ярко-желтое пальто. Маме оно давно было тесно в плечах, да и такие кислотные вещи даже молодежь решалась носить нечасто, так что заполучить пальто было несложно. Если Васька и Света что-то и подумали о моем внешнем виде, то предпочли оставить это при себе, за что я была им очень благодарна — сама я чувствовала себя неуютно, привлекая внимание людей на улице.

Нет, ладно кто-то обсмеет, а вот как приснюсь какому-то психу ненормальному! И что делать тогда? А если того уже — какой-нибудь псих попытается прямо в реальности подойти познакомиться? Хоть бери лопату или грабли в гараже и с ними по городу ходить. На всякий случай. Опять же, больше шансов запасть кому-то в мысли и присниться. От этой мысли меня отвратило только нежелание сниться кому-то с лопатой. Ничего хорошего от такого сна ждать не приходилось.

Уроки тем временем снова вернулись в свою колею. Преподаватели хитро смотрели на нас, словно безмолвно агитируя за свои предметы, но вслух ничего не говорили. Исключением был рот, но тот просто не мог на нас смотреть. Поэтому он довольствовался тем, что загадочно вздыхал.

Первой исчезла Аня. Прямо посреди лекции госпожи Нострадамус — она рассказывала нам про сонники и использования их для смешивания деталей сна. Вообще-то этим занимались теоретики, но в общих чертах должны были знать и мы. Странно, я была уверена, что это сны трактуют по сонникам, а не наоборот — составляют сны по трактовке из книги. Но лекция была интересная.

Когда Аня просто испарилась, госпожа Нострадамус не повела и бровью.

– Не забудьте поделиться с девочкой конспектами, - заявила она, и продолжила рассказ.