– Придется, - согласилась Гиена и снова пощупала хвост.
– Какой талант пропадает, а!

Я хотела было сказать, что вовсе не пропадает, он еще только на первом курсе, но прикусила язык. С преподавателями нужно было держать ухо востро, Жюля и так после этой авантюры приметило немало преподавателей, не стоит, чтобы они догадались друг о друге, а то в порыве соревнования растащат моего друга на кусочки, и не с кем мне будет заниматься и болтать.

Так что я поблагодарила за бутерброды и быстро, насколько позволял хвост, поползла искать Жюля и Веста. Как оказалось, я зря боялась тех снов, в которые меня предполагали совать в таком виде. Никаких пустынь — песчаных или ледяных, никаких острых скал. Похоже, Вест просто пошутил. Практически все сны проходили в антураже древней Греции, и я с удовольствием ползала по гладким каменным полам там, где мне указывали, наслаждаясь теплым солнышком, к которому мое обновленное тело оказалось очень чувствительным.

Также прошел и мой второй день, за исключением того, что в паре снов мы оказывались в Индии, и там Вест к моему и без того устрашающему облику добавлял две пары рук и черную кожу. Я безумно боялась, что он что-то сделает не так, и останусь еще и с этими добавлениями, поэтому страшно злилась и готова была ползать за ним по джунглям с кривыми ножами, которыми были заняты как минимум четыре из шести моих рук. Как утверждал потом Вест, давясь от хохота, роль кровожадной индийской богини мне в результате давалась особенно хорошо.

Наверное, расслабилась. Привыкла к хвосту и шипящим волосам, привыкла, что рядом со мной если не Кошмарыч, то Вест и Жюль, и окончательно потеряла бдительность. После того, как Вест избавил меня от лишних рук и вернул цвет кожи, к которому я привыкла, я удобно свернулась на своей половине дивана — большая часть хвоста свисала на пол, но это мне не мешало, и задремала. Некоторое время я еще слышала приглушенный спор Веста и Жюля — они снова обсуждали возможность создания какой-то невероятной химеры, а потом не заметила, как уснула.

Если и было в моем состоянии место хуже, чем то, в котором я приснилась Андрею, то я не могла его придумать. Да и не хотела, если честно. Немного не до этого мне было, когда я зависла на хлипком веревочном мосту, пытаясь с помощью рук удержать свое тело на нем. Выходило не очень, хвост мотало из стороны в сторону вместе с мостом. Я даже не сразу сообразила, что это очередной сон Андрея — походило на небольшой камерный кошмар лично для меня. Я не слишком боялась высоты и сны с падениями мне давно не снились, но вот сейчас мне было жутковато. Даже змеи почувствовали мою панику и шипели теперь как нанятые, извиваясь и мешая мне сосредоточиться.

Их шипение, правда, помогло мне обнаружить Андрея. Точнее сказать, это он меня обнаружил. Он только-только перешел этот мост и не чувствовал поэтому как мотает эти канаты, но вот шипение моих змей услышал.

– Чудовище!
– заорал он и шлепнулся на землю, спиной отползая от мостика. Я даже на минуточку забыла, что влюблена в него. Ой. Ну то есть... Нет, не влюблена, просто он казался мне таким отважным и так старался меня спасти... А вот сейчас он вел себя как последний идиот, и я всерьез разозлилась. Это всё змеи — с ними на голове просто невозможно остаться доброжелательной и милой.

– Это я, Ольга!
– рявкнула я на него, едва не слетев с мостика.
– Ты не видишь что ли?!

– Неправда!
– проорал в ответ Андрей, но отползать прекратил и наоборот, придвинулся к пропасти. Видимо, чтобы разглядеть, что я — это я.
– Ольга красивая, а ты чудовище! Змея!

Я сама удивилась, насколько сильно меня это задело. Нет, я прекрасно понимала, что змеиный хвост вместо нижней части туловища и волосы в виде постоянно ругающихся между собой змей меня, вероятно, не красят. Но до сих пор никто не смотрел на меня как на уродливое чудовище. Даже Вест со всеми его смешками и попытками подсунуть молоко или мышку, относился ко мне точно также, как и всегда. Словно я вырядилась в не очень удачный костюм или меня измазали пастой. Забавно, но не более того. Ну, а Жюль... Мы с ним негласно договорились больше никогда не вспоминать тот поцелуй, но тот факт, что он решился на него, разве не указывает на то, что он не считает меня уродливой змеей?

Наверное, всё дело было в том, что Андрей мне казался совсем другим. Довольно глупо, если учесть, как мало мы были знакомы. Впрочем, это знакомство могло стать еще короче — Андрей не просто так подобрался ближе к мосту, и он определенно не собирался помогать мне перебраться через пропасть. А я ведь только успела подумать, что порядком устала висеть вот так, уцепившись хвостом и обеими руками и не имея возможности сдвинуться ни на шаг. Если можно назвать шагами мой способ передвижения.

Андрей же, бросая на меня опасливые взгляды, достал из-за пояса нож и принялся пилить веревки, удерживающие шаткую конструкцию и меня, между прочим, тоже, над мостом.

– Ты что творишь!
– возмутилась я, с тоской поглядывая на острые камни внизу — этот способ смерти мне совершенно не нравился.

– Замолчи, тварь!
– выкрикнул Андрей, даже не глядя на меня и продолжая пилить.

Это стало последней каплей, и я разревелась. Сквозь слезы я видела, как скала за спиной Андрея оживает, ворочается и — я не успела его предупредить даже об опасности, как скала снова замерла, лишь пара камешков скатилось к подножью, ничуть не задев сновидца. Почему-то меня не покидало ощущение, что, выберись я с моста, эта скала снова ожила бы. Глупость, конечно — я даже не знакома с этим Андреем на самом деле, с чего его снам целенаправленно меня убивать? Вот до чего доводит обида!