Массовое истребление бизонов на равнинах Запада вкупе с массовым производством кожизделий в восточных районах способствовало насыщению рынка разнообразной продукцией из бизоньей кожи — от ременных передач для машинного оборудования до форменной одежды для полицейских. В период 1840-х годов в восточных районах Канады и США продавалось ежегодно до 90 000 предметов одежды из бизоньей кожи, не считая другой продукции. И тем не менее в общей картине истребления бизонов это составляло только верхушку айсберга.

По подсчетам Сетона, шкуру сдирали лишь с одного из каждых трех убитых степных бизонов. Больше того, многие из содранных шкур использовались на местах невыделанными, чтобы укрыть стога сена от непогоды, для ограждения загонов для мелкого домашнего скота или в качестве легко заменяемого кровельного или обшивочного материала.

Потенциальными источниками доходов были не только предметы одежды и другие кожизделия. Многие сотни тысяч животных уничтожались исключительно ради получения жира для последующей переработки его на мыло и свечи на предприятиях восточных районов. Несчетные тысячи других истреблялись лишь только для того, чтобы добыть бизоньи языки, считавшиеся большим деликатесом. Однако второе место по масштабам опустошения вслед за охотниками за шкурами держали охотники за мясом — основным продуктом питания строительных бригад, расползавшихся по равнинам словно армии муравьев и оставлявших за собой сверкающие стальные полосы новых железнодорожных путей, которым предстояло соединить противоположные берега континента.

По сведениям Сетона, к 1842 году в целом ежегодно убивали два с половиной миллиона бизонов, и огромные стада на Западе таяли на глазах во всепоглощающем огне истребления. В 1858 году Джеймс МакКей — торговец и траппер с реки Ред-Ривер — целых двадцать дней пробирался верхом с караваном мулов сквозь сплошное стадо бизонов. «Со всех сторон, куда только достигал взгляд, прерии чернели от множества бизонов», — вспоминал он потом. А через каких-то пять лет в районе, где пролегал путь МакКея, бизоны были уже «историческим прошлым».

Железная дорога компании «Юнион пасифик» проникала все дальше на юг и в 1867 году дотянулась до Шайенна — самого сердца последней обители бизонов. «Железный конь» привез с собой бесчисленных белых охотников и одновременно разрезал оставшееся бизонье стадо на две части — южную и северную.

«В 1871 году, — рассказывает нам Сетон, — железная дорога Санта-Фе пересекла Канзас — летнюю территорию южного стада, сократившегося к тому времени до четырех миллионов голов». И сразу же последовала кровавая бойня, учиненная охотниками за шкурами и охотниками-спортсме-нами, которые теперь пришли на Запад, чтобы принять участие в убийстве исключительно ради удовольствия. В период между 1872 и 1874 годами эти две армии разбойников с большой дороги записали на свой счет 3 158 730 убитых бизонов! Один из «спортсменов» — некий д-р Карвер — хвастался тем, что за двадцать минут верховой погони он убил сорок бизонов, а всего за одно лето уничтожил пять тысяч этих животных.

Сетон подытожил фактический конец южного стада бизонов. Несколько разрозненных групп еще влачили жалкое существование в отдаленных районах, но и их неумолимо преследовали охотники. Самую последнюю группу из четырех особей обнаружил в 1889 году отряд охотников на мустангов. Бизоны, почувствовав тревогу, понеслись в западном направлении. После нескольких миль погони охотник по фамилии Аллен четыре раза выстрелил в самку. Она пробежала еще километра три до озера и, загнанная на глубину, беспомощно стояла в ожидании смерти. Потом фотограф сделал снимок торжествующего отряда с трофеями — шкурой и мясом убитой коровы. Немного позднее были убиты остальные три бизона.

Не менее горькая участь ожидала северное стадо. Если раньше суровые зимы и враждебно настроенные индейцы сдерживали пыл белых охотников, то после того, как в 1876 году войска США «усмирили» индейцев, охотники за шкурами и мясом перешли в решительное наступление на бизонов. Затем в 1880 году северотихоокеанская железная дорога открыла доступ к центральному району и это было концом последнего крупного стада бизонов на Земле.

К 1885 году уже ничего не было слышно об оставшихся в живых на воле бизонах, но тем не менее такие еще были. В 1887 году английский натуралист Уильям Гриб проезжал на Запад по Канадской Тихоокеанской железной дороге. «Во все стороны, — писал он, — на земле пересекались следы бизонов и белели на солнце черепа и кости этих славных животных. У некоторых водяных цистерн, где мы делали остановки, кости и черепа были сложены в кучи для последующей отправки в цивилизованные края на сахарные заводы и на фабрики, где делают удобрения». Для извлечения прибыли бизоны годились, что называется, до последней косточки.

В период между 1850 и 1885 годами через руки американских торговцев прошло более 75 000 000 бизоньих шкур. Большинство их отправлялось на восток по железным дорогам, которые, прямо или косвенно, внесли свой весомый вклад в истребление бизонов. Вильям Коди по прозвищу «Баффало-Билл», нанятый Канзасской Тихоокеанской железной дорогой в качестве охотника за мясом бизонов для снабжения им железнодорожных рабочих, прославился главным образом тем, что за восемнадцать месяцев убил 4280 бизонов.

Железнодорожные компании использовали бизонов и для развлечения своих пассажиров. Когда поезд приближался к стаду на расстояние ружейного выстрела, он замедлял ход или совсем останавливался, окна вагонов опускались и пассажиров приглашали поразвлечься, для чего йм раздавали ружья и патроны, предусмотрительно заготовленные компанией. Мужчины, да и женщины тоже, охотно пользовались этой возможностью приятного времяпрепровождения. При этом люди даже не пытались воспользоваться тушами убитых животных, разве что проводник иногда вырезал несколько языков, которыми в награду за меткую стрельбу угощались леди и джентльмены во время очередного приема пищи.