— Глупость, какая глупость, — пробормотал он. Когда они наконец добрались до дома, Джапоника была на грани того, чтобы отказаться от его руки, которую он подал ей, чтобы помочь сойти. Слуга, нанятый недавно, открыл перед ней дверь, но Девлин задержал виконтессу.

— Я был бы весьма признателен, если бы вы уделили мне еще минуту вашего драгоценного времени, леди Эббот.

Джапоника вскинула голову. Он был, как всегда, раздражен, но, помимо раздражения, она прочла в его взгляде искреннее желание поговорить с ней.

— Хорошо. Скажите, в библиотеке еще не потушили камин? — спросила она, обращаясь к привратнику.

— Уже потушили, миледи, но через минуту огонь будет.

— Ничего. Не стоит беспокоиться. Мы обойдемся. Спокойной ночи.

Джапоника дождалась, пока привратник уйдет, и лишь после этого обернулась к Девлину:

— Итак, что бы вы хотели обсудить?

— Только одну вещь.

Во взгляде его она увидела нечто похожее на восхищение. Синклер прикоснулся к ее щеке, провел под подбородком.

— Я снова вас недооценил.

Выражение его лица изменилось, стало более нежным.

— В вас есть нечто такое, что вы так тщательно скрывали от меня. Вы предпочли бы, чтобы люди видели вас пресной и заурядной особой. Это вы боитесь того, что вас будут принимать такой, какая вы есть. Вот что меня возмущает, смущает и обольщает. — Лорд улыбнулся. — Отчего вы более щедры с незнакомцами, чем с тем, кто мог бы быть вашим другом?

— Вы слишком поспешно предлагаете мне свою дружбу, — осторожно заметила Джапоника, ибо пальцы его легко продвигались вдоль ее скулы и это мешало сосредоточиться. — Вы можете пожалеть об этом.

Он придвинулся ближе.

— Если и так, то разве это имеет значение? — Взгляд его скользнул с глаз к ее губам. — Что, если я вас сейчас поцелую? Что вы будете делать?

— Ничего, милорд, поскольку вы не станете рисковать. Я вам нужна в качестве компаньонки для мирзы и сомневаюсь, что мимолетная вспышка страсти, которой, насколько мне известно, подвержены мужчины, способна увести вас с выбранного курса.

— Вы почти убедили меня в своей правоте. Почти. Она совершенно не собиралась его провоцировать, но получилось именно так. Синклер склонился над ней. Лучший способ защиты — нападение.

Джапоника прикоснулась к его щеке за мгновение до того, как губы их встретились. На этот раз в действиях лорда не было ни спешки, ни раздражения, как будто он шел против воли, целуя ее. Она чувствовала его, от макушки до пяток, она ждала, что он яростно и жадно привлечет ее к себе, но Синклер этого не сделал. Не сделал. Он только очень бережно обнимал се. Прошло несколько томительных мгновений. Девлин поднял голову. Она посмотрела в его глаза. В них был вопрос.

Джапоника не думала о том, что делает, она вообще запретила себе думать. А чувство подсказывало ей, что все идет так, как надо. Она медленно повернулась к нему спиной и пошла вверх по лестнице. Она не оглядывалась, не приглашала его последовать за собой ни словом, ни жестом, и все же она благодарно вздохнула, когда услышала за спиной его шаги. Она быстро, но бесшумно прошла по коридору до своей спальни. Открыла дверь, вошла и наконец услышала, как в комнату вошел Синклер и закрыл дверь на задвижку. Джапоника скинула пелерину на пол и осталась молча ждать.

Он медленно подошел к ней сзади. Она почувствовала тепло его тела. В темной комнате было прохладно, и тепло, исходившее от Синклера, приятно согревало. Она не говорила. Джапоника не могла придумать ничего, что, будучи сказанным, могло внести смысл в то, что происходило сейчас. Она не могла придумать ни одного оправдания своим действиям. Она позволила чувствам взять верх над разумом, ею руководила насущная потребность что-то изменить в их отношениях, перевернуть страницу. Что это было — акт храбрости или глупости, — значения не имело. Еще немного, и она узнает, изменилось ли что-то между ними, произошло ли смещение баланса сил, будет ли эта ночь контрапунктом для той, что он не мог вспомнить, а она — забыть.

Понимая, что она предлагает, но, не будучи уверенным в том, что побудило ее предложить ему это, Девлин медлил. В том, что происходило, не было смысла после того, как леди Эббот провела вечер в обществе мужчин, во всех отношениях куда более приятных, чем он. Настоящих мужчин. Не калек. И в этот миг он ненавидел их всех за то, что они были такими благополучными.

Она не знала, что последние несколько часов он, онемевший, восхищался ее способностью развлекать мужчин такого высокого полета, как мирза. Она не знала, что он не раз закрывал глаза, чтобы вдохнуть и насладиться запахом ее духов. Не могла догадываться, какие химеры рождал в нем этот запах. Она не знала, что аромат уносил его в такие странные места, которые не имели реальных очертаний, но от этого казались не менее реальными, чем та действительность, в которой он жил сейчас. Он так долго ждал этого момента, так часто рисовал его в мечтах. Но после сегодняшнего вечера окончательно разуверился в том, что миг этот настанет.

И все же Синклер не мог повернуть назад, не мог отвернуться от женщины, чье присутствие терзало и мучило, искушало постоянно с того момента, как она вошла в его жизнь. Так, может, она сейчас сделает что-то, что не даст совершить им роковую ошибку.

Он обнял Джапонику правой рукой, привлек к себе. Она дрожала, но не оказывала сопротивления.

— Леди, я преклоняюсь перед вашей храбростью. Но подумайте, что вы делаете. Еще не поздно.

— Я не молила вас пойти за мной, — сказала она так тихо, что шепот мог бы показаться криком.