Шрифт:
Я пожал плечами и вставил флешку в гнездо USB.
Красивое контральто с придыханием, с бешенством:
«— …ты сдохнешь, сука!»
Жизнеутверждающее начало.
И тут же в наушниках звучит хлесткий голос Второго:
— @Knyaz_E, нам надо серьезно поговорить. Времени нет. Встретимся в…
Шеф не бредит. Брежу я.
Out of range.
30.09.2012
Правила умножения
Иногда мне кажется, что мы бесконечно копируем себя каждый день. Когда один из нас засыпает, ему на смену приходит другой: чистит зубы, смотрится в зеркало в ванной, вытирает мокрые волосы полотенцем. Затем — чашка кофе и утренний променад до метро или до автостоянки. Дом — работа. Вечером все повторяется в обратной последовательности.
И уже ночью, положив голову на подушку, проваливаясь в мягкое небытие сна, мы умираем, чтобы кто-то следующий утром родился заново и сделал свой первый вдох вместе со звонком будильника.
Глава 6
Психолог
17.08.2012
Отпуск и последствия
В первый день отпуск кажется почти бесконечно огромным — залежи свободного времени, россыпи развлечений и блаженного ничегонеделания. Вот только малюсенький ремонтик в прихожей сделать, да отгенералить не бог весть какую квартиру, привести в порядок картотеку, перебрать архивы и вещи, выбросить то, что не понадобилось больше года… Из того немногого, чем я на самом деле бесстыдно горжусь, талант выбрасывателя — на первом месте! Я безжалостно расправляюсь с хламом, и оттого мне удается жить налегке.
На этом рекламная пауза заканчивается и начинается проза жизни. Отпуск закончился приблизительно сразу после ремонта, и даже часть ремонта придется доделывать между работой.
Чем дольше отдыхаешь, тем меньше сил остается для начала работы. Да и расклад на первое рабочее утро получился не ахти.
Зато потом буду доклеивать обои и слушать вот этих знойных перцев.
Отмены, переносы и отсрочки оставили мне одного из самых тяжелых клиентов.
Иногда я мечтаю жить в мире, где с самого начала можно называть вещи и людей их истинным именами, отражающими самую суть происходящего, идти от явления, от его динамики и непредсказуемости, а не пытаться бесконечно втискивать жизнь в рамки принятых наименований. Вот, например, человек, проходящий психотерапию. Кто он на самом деле? Пациент? Бывает, конечно, но редко. Клиент — довольно распространенный тип, приходит за услугой и хочет подтверждения собственной правоты, лицензии на поступок, а в общем — чувства полного удовлетворения. Сообщник — птица редкая и потому особо ценная, взыскует гармонии, истин, на худой конец подробного картирования своего сложного внутреннего мира, легко увлекается и с наслаждением пробует на себе всякие мульки и приемчики, а самое главное — искренне интересуется собой.
Но чаще всего приходят жалобщики, сплетники, потерпевшие, свидетели и подсудимые, обвинители и обвиняемые. Нюансы в поведении и установках всех этих типов наличествуют, но в главном они неразличимы — они требуют от меня выполнения роли судьи. Чтобы я им рассказала, кто виноват, кто прав, кто в белом, а кто главная какашка, как правильно поступить, куды бечь, ну и по мелочи — есть ли Бог и как попасть в рай, не замочив ног.
Сегодня у меня в репертуаре как раз Потерпевший.
Он из тех, кто требует от психотерапевта справедливости во всем мире и ответов на все вопросы быстро, на блюдечке с голубой каемочкой, потому что он пострадал от жизни и теперь требует возмещения ущерба.
Пришел ко мне по рекомендации давнишней клиентки, и я не знаю даже его настоящего имени. По обмолвкам заключила, что он банкир и довольно состоятельный человек, переживший не так давно что-то вроде кризиса или дефолта или процедуры банкротства. Он всегда звонит сам, номер его телефона не определяется, он мучительно боится, что о визитах к психотерапевту станет известно в его кругу.
Он вытребовал себе право получить меня в любое время дня и ночи, «если совсем прижмет», но благородно пользовался привилегией только по ночам. Мы часами сидели в салоне его машины, остро пахнущем кожей и каким-то сладким навязчивым парфюмом, обсуждая один и тот же неразрешимый вопрос: почему она ушла?
С точки зрения терапии вопрос бессмысленный. Задать его можно и нужно один раз и не терапевту, не друзьям (чьи лихо заверченные теории были пересказаны мне во множестве), не подругам, а самой ушедшей возлюбленной.
Мы с переменным успехом обращались к более подконтрольной Потерпевшему стороне дела — а именно, что он намерен делать со своей жизнью, какой опыт был приобретен в завершившихся отношениях и далее со всеми пересадками. Однако и тут мы все время натыкались на подводный камень — вопрос: «Забрать у нее все, что накуплено и надарено, или нет?»
Он старательно и подробно, словно завскладом, перечислял вещи: шубы, платья, туфли, белье, украшения, сопровождая каждую позицию краткой справкой, где и когда было куплено, сколько стоило и в каком состоянии находилось к моменту ее ухода.
Не менее мучительным был вопрос неподаренного на годовщину их встречи кольца. Кольцо было не просто кольцо — а сделанное по эскизу самого Потерпевшего французской дизайнерской студией из платины с голубыми и черными каратными бриллиантами #СОВЕРШЕНСТВО. Это кольцо он не успел подарить, потому что все случилось ровно за неделю до дня икс. И теперь очень хотел его все-таки подарить, но очень боялся, что и этот жест ничего не исправит.