– Разве мы свиньи?

– Сейчас что-нибудь придумаем.

Внимание Юрка привлек кусок металлической трубы, в которую вставлялся нижний конец факела. Убедившись, что поблизости никого нет, он зашвырнул факел куда подальше и принялся выламывать железяку из стены. Закреплена она была на совесть, пришлось даже воспользоваться секачом, позаимствованным на время у Кузьмы.

Как и предполагал Юрок, одна сторона трубы была заклепана в виде клина.

– Удобная вещь. – Юрок принялся рукавом счищать с железного стакана ржавчину и копоть. – А главное, вместительная.

– Я, пожалуй, пойду, – сказал Венедим. – Вы уж тут как-нибудь без меня…

– Подожди, Божий человек. – Юрок придержал его за рукав. – Куда это, интересно, ты собрался? Вместе пришли, вместе и уйдем.

– В самом деле, – поддержал темнушника Кузьма, – спешить некуда. Твои братья по вере еще три дня здесь проторчат, пока последнюю требуху не сбудут. Лучше я тебя сам домой провожу. Нам ведь почти по пути.

– Боюсь, что буду стеснять вас…

– Не будешь, – авторитетно заявил Юрок.

Закончив драить стенки стакана, он принялся выковыривать застывшую внутри смолу.

– Выпей с нами немного, – предложил Венедиму Кузьма. – Писание ведь не запрещает.

– Ага, – подтвердил Юрок. – Христос-то недаром воду в вино превращал. Видимо, высосали все до последней капли, а за добавкой далеко было бежать. Вот и пришлось чудеса творить.

– Писание не запрещает употреблять вино. Оно запрещает злоупотреблять им, – ответил Венедим. – Иначе вино превратится для человека в кумира и ради него он забудет истинного Бога.

– Ой, как все сложно! – Юрок наполнил железный стакан и, проверяя, нет ли течи, приподнял его вверх. – Видно, не зря Феодосия от вас сбежала. Вот я и предлагаю выпить за ее здоровье.

– Со здоровьем у нее все в порядке, – сказал Кузьма. – Здоровье Фуцела меня беспокоит гораздо больше. Жаль, если он через нас пострадает. Ведь неплохой в сущности мужик.

– Лучше умереть на бабе, чем на горшке! – Юрок одним махом опустошил стакан.

– Кстати, а что такое Фуцел? Имя или кличка?

– Ух, забористая! – Юрок кулаком вытер слезы, выступившие на глазах. – Фуцел – это кличка. Означает – богатый человек.

– В самую точку, – констатировал Кузьма, принимая свою порцию.

После третьего или четвертого стакана (Венедим по-прежнему сохранял воздержание) решили, что пить без закуски западло. Добавили еще по одной и отправились на поиски приличной корчмы, однако тормознулись возле компании темнушников, у которых Кузьма незамедлительно приобрел объемистую баклагу.

Эти темнушники, в отличие от Юрка, принадлежали к другой семье и о папе Кашире отзывались без должного пиетета, что чуть не стало причиной ссоры. Впрочем, Кузьме удалось помирить забияк, благо что под рукой имелось универсальное средство, годное как для разжигания, так и для тушения конфликтов. Правда, после всех этих передряг ведро с водярой изрядно облегчилось.

Те же самые темнушники, взявшие назад все несправедливые слова и согласившиеся, что папа Кашира – «центровик, каких мало», указали на дорогу к ближайшему злачному месту, где с клиентов драли втридорога, зато была гарантия, что тебя не отравят какой-нибудь тухлятиной.

Хозяин, выглядевший так, словно сюда он попал непосредственно из котла с расплавленной смолой, в которой варятся особо стойкие грешники, первым делом поинтересовался, чем собираются расплачиваться его гости.

Когда Кузьма предъявил блестящую красную пуговицу с золоченым ободком, хозяин высказался с грубоватой простотой, так свойственной людям его ремесла:

– На кой ляд мне одна? Куда я ее пришью? Себе на залупу? Гоните вторую до пары и гуляйте здесь хоть до завтра.

– Не боишься, что мы тебя разорим? – поинтересовался Кузьма, присовокупивший к первой пуговице еще одну.

– Мне-то чего бояться! Пойло у вас свое, а моих деликатесов много не сожрешь. Бояться нужно вам. Попозже сюда местные шалавы подвалят. Уж они вас точно разорят.

В первом пункте своего пророчества он оказался прав. Жаренные с грибами ящерицы годились не для всякого желудка. Теперь, дабы окончательно убедиться в прозорливости хозяина, надо было дождаться шалав.

Однако, паче чаяния, в корчму ввалилась мужская компания, числом чуть ли не в полдюжины человек. Выглядели новые гости довольно странно – рожи постные, как у светляков на молебне, поведение сдержанное, даже чересчур, а одеты кто во что горазд, словно все свои носильные вещи они только что приобрели здесь же, на Торжище, причем по самым бросовым ценам.