Мысль, конечно, была занятная, но на отвлеченные размышления сейчас просто не хватало времени. Где-то наверху, наверное, уже хлестал дождь, о котором, как и о многом другом, Кузьма имел представление только с чужих слов.

А как хотелось бы когда-нибудь увидеть все это: и бездонные небеса, и плывущие по ним тучи, и воду, изливающуюся с высот на землю. Какая там вода? Как она выглядит? Ведь даже в Шеоле вода разная. На верхних уровнях легкая, прозрачная, ленивая, стоящая лужами. А внизу – тяжелая, мутная, бешеная, соединяющаяся в стремительные потоки, капли которых разят, как пули, и чей грохот ясно слышен даже сквозь толщу земли и камня.

Но в любом случае Грань для воды не преграда. Как и для воздуха. Теперь сюда можно добавить еще и летучих мышей. А может ли присоединиться к этой компании человек? Поживем – увидим. Если только уцелеем сегодня…

Скоро Кузьма почувствовал, что мох, всегда тянувший воду как губка, начинает постепенно увлажняться.

– Эй, не зевайте! – крикнул он. – Сейчас станет скользко… Юрок, как там катакомбник себя чувствует? Не отстал еще?

– А я знаю? – отозвался темнушник. – Он же молчальник, его не спросишь. Сопит кто-то сзади. Может, человек, а может, химера.

Идти становилось все труднее – при каждом шаге ноги чуть отъезжали назад. Пришлось снова пустить в ход посох.

– Что-то глаза щиплет, – пробормотал Венедим.

– От пота, наверное, – ответил Кузьма, хотя и сам ощущал что-то неладное.

Запах, впервые давший о себе знать еще внизу, перед входом в штрек, теперь усилился. С чем его можно было отождествить? Разве что с самой паршивой водярой. Или с раздавленным клопом. А точнее всего – с прокисшей похлебкой.

Летучие мыши куда-то пропали и уже ничем не давали о себе знать. Идущие в связке люди все чаще спотыкались и падали (темнушники при этом вспоминали чью-то блудострастную мать, метростроевцы – черта, а светляки – свои собственные грехи). Кузьма сорвал голос, уговаривая спутников идти быстрее и не натягивать зря страховочную веревку.

– Кусается, бляха-муха! – воскликнул темнушник, шагавший в середине связки.

– Кто кусается? – переспросил Кузьма, внутренне готовый к любым неприятным сюрпризам.

– Мох! Не кусается, а жжется, – поправился темнушник.

Кузьма кончиками пальцев тронул хлюпавший под ногами мокрый мох и в самом деле ощутил легкое жжение. Новое дело! С такими фокусами ему еще не приходилось сталкиваться. Похоже, ожидается не просто потоп, а потоп ядовитый.

На сей раз он обратился к отряду без крика, что называется прочувствованно:

– Братва, товарищи, христиане! Я понимаю, что вы все устали, но давайте поднажмем. Уже мало осталось.

Глас его был услышан.

Отряд дружно поднажал, но половина его при этом не удержалась на ногах. Как говорится, и хочется в рай, да грехи не пускают. Хорошо еще, что Кузьма успел утвердиться на своем посохе и кое-как удержал связку.

Слоевище мха ощутимо разбухло, принимая все новые и новые порции влаги. От едких испарений не только слезились глаза, но и першило в горле. И тем не менее отряд упорно карабкался вверх. Люди понимали, что штрек – это только путь к спасению и если его не пройти до конца, он превратится в могилу.

Все помыслы Кузьмы были сосредоточены на одном – одолеть этот проклятый подъем. Донимала усталость, пропала куда-то стая, а тут еще мерзкий кислый запах расстроил обоняние. Сейчас он не смог бы даже сказать, сколько шагов осталось до конца штрека – сто или тысяча.

Люди окончательно выбились из сил, и Кузьме приходилось тащить их за собой чуть ли не волоком. Такого не выдержала бы долго ни одна рабочая скотина.

Внезапно кто-то догнал его и, обняв за плечи, стал рядом. Судя по одежде и некоторым другим приметам, это был светляк-молчальник, до сей поры державшийся где-то сзади.

Вот и говори потом, что Божьи люди зажрались и отвыкли от настоящей работы! Этот-то молодцом оказался – и сам в грязь лицом не ударил, и на выручку вовремя пришел.

Тащить связку на пару оказалось куда как легче, тем более что светляк оказался двужильным. Совместными усилиями они выволокли вконец изнемогших людей в горизонтальный туннель, где воняло еще сильнее, чем в штреке, но ливневые воды уже не представляли смертельной опасности.

– Только не ложитесь! И даже садиться не смейте! – уговаривал Кузьма своих спутников. – А не то сожжете себе все мужское хозяйство! Детей не будет!

– На фига мне дети! – прохрипел Юрок. – Я после такой прогулочки в монахи запишусь.

– А чем ты в монастыре будешь малую нужду справлять? – назидательно произнес Кузьма, ощупывая стенки туннеля.

Везде был мох, а значит с огнем придется повременить. До поверхности, а заодно и до Грани, отсюда было рукой подать – метров двадцать, не больше.

Потоп должен был начаться с минуты на минуту, и Кузьма, даже не дав людям как следует отдышаться, повел их подальше от шурфа. Посох он использовал сейчас по прямому назначению – тщательно обстукивал им все, что попадалось на пути.