Потом она увидела, как под собаками из снега показалась голова — прекрасная голова, хотя вся израненная и окровавленная. Эта голова, подрагивая, тянулась к горлу Рекса.

— Они… они убивают Лэда! — в ужасе, не веря своим глазам, закричала Хозяйка.

Забыв о том, что на ней только тонкое платье и еще более тонкие шлепанцы, она выскочила на улицу и бросилась к трем псам. На полпути ее обогнал Хозяин, несшийся через глубокие сугробы.

Хозяйка услышала его окрик, при звуке которого Волчок испуганно, как напроказивший школьник, улизнул в сторону. Но Рекс уже зашел слишком далеко, чтобы слушаться команд. Хозяин схватил его за кожаный ошейник и отшвырнул футов на десять. В яростном исступлении Рекс бросился обратно к своей жертве. Но над ней уже стоял Хозяин. И тогда, ослепленный безумием, пес смешанной породы прыгнул на человека.

Охотничий нож Хозяина вонзился точно под левую переднюю лапу. Захрипев, словно иссякший сифон для газировки, огромная собака рассталась с жизнью — и с нашим повествованием.

Позднее у Хозяина было предостаточно времени, чтобы оплакать вынужденное убийство пса, которого он любил и который долго служил ему верой и правдой. Пока же все его помыслы были обращены к истерзанному и бесчувственному телу Лэда среди заляпанного кровью снега.

Нежно он поднял его на руки и перенес в дом. Там легкие пальцы Хозяйки занялись его ужасными ранами. Не менее тридцати шести глубоких укусов приняло старое изношенное тело. Некоторые из них оказались слишком опасными для домашнего лечения.

По телефону был призван разворчавшийся ветеринар. Только обещание тройного гонорара побудило его покинуть на ночь глядя домашний уют и преодолеть десять заснеженных миль в норовистом автомобиле.

Хозяйка держала голову Лэда у себя на коленях. Ветеринар осмотрел так и не пришедшего в сознание пса и брюзгливо сказал:

— Надо было мне остаться дома. Он уже почти мертв.

— Почти, но не мертв же! — возразил Хозяин. — Я знаю Лэда, а вы — нет. Он привык жить, а нарушать свои привычки он не любит. Не нарушит и эту, если ему помогут лучшие в штате лечение и уход. За дело!

— Нет у меня тут никакого дела, — упирался ветеринар. — Он…

— У вас тут очень важное дело, — мягко перебил его Хозяин. — Вы останетесь здесь, пока не минует опасность для жизни Лэда — даже если мне придется украсть у вас брюки и машину. Вылечите его. И если у вас получится, то счет можете выписать на облигации «Займа свободы» [11] .

Два часа спустя Лэд открыл глаза. Он был обмотан пахучими бинтами и пропитан мазями. Шерсть вокруг самых опасных ран выбрили. Ослабевшее сердце поддерживали гликозидом наперстянки.

Он посмотрел на Хозяйку единственным глазом, свободным от бинтов. Приложив титанические усилия, он шевельнул хвостом — только раз. И попытался издать трубный лай, которым всегда приветствовал встречу с ней после разлуки. Попытка обернулась полным провалом.

После этого Лэд захотел рассказать Хозяйке о сражении. Очень слабо, но очень настойчиво он «заговорил». Тон его повести порой снижался до грозного рыка, когда речь заходила о боевых подвигах, а потом опять возвращался к щенячьему визгу.

Лэд славно потрудился в тот день, и хотел аплодисментов. Он много страдал, боль все еще терзала его тело, поэтому ему требовались сочувствие и ласка. В конце концов он уснул.

Только через две недели Лэд смог встать на лапы и еще через две — выйти из дому без посторонней помощи. И потом настало теплое весеннее утро, когда ветеринар объявил, что здоровью колли больше ничего не угрожает.

Пес был очень худым, очень слабым, с белоснежной мордой и с видом старого, старого человека, чье хрупкое тело поддерживается только царственным достоинством. Но он был живым.

Медленно он двинулся от своей «пещеры» под пианино к открытой входной двери. Волчок, весь месяц находившийся в черной немилости, в этот момент шел через гостиную на веранду. У порога две собаки оказались одновременно.

Очень уважительно, почти угодливо Волчок посторонился, уступая Лэду дорогу.

Его родитель прошел мимо, даже не глянув на Волчка. Но шаг Лэда сразу стал тверже и увереннее, и он высоко поднял величественную голову.

Потому что Лэд понял: он все еще король!

Истории о Лэде, напечатанные в разных журналах, были встречены с неожиданно теплым интересом. Ко мне стали приходить письма из Европы, от солдат и моряков, от множества детей, от мужчин и женщин со всех концов света.

Очень мало кто из авторов тех писем хвалил сами истории. Но все они хвалили Лэда, что радовало меня гораздо сильнее. И более сотни моих корреспондентов хотели знать, существовал ли Лэд на самом деле и правдивы ли все мои истории.

Возможно, вам тоже будет небезынтересно узнать о нем немного больше.