– Марьянка, привет! Что хотела? – Крис появилась из-за двери с табличкой «Северо-западный регион», держа подмышкой пухленькую папку.

– Дубль нашей программы баз, - вполголоса пояснила я, сдержано улыбнулась, отметив, что голос Кирилла смолк. Он услышал нас?

– Угу, сейчас скину. – Усевшись на место, Кристина потянулась к мышке. – Как утро прошло? – не удержалась от подколки, блеснув глазами и тут же возвращая взгляд к монитору.

– Весело, - нарочито беспечно выдохнула я, а напряжение морозило, выворачивая внутренности. Быстрее, быстрее же!

– Так, нашла, - кивнула Крис. – Или тебе на электронку скинуть?

Еще бы вспомнить свой пароль, пропавший вместе с системой… Роскошью восстановления воспользуюсь позже, времени Олеся дала крайне мало.

– Давай лучше на флешку.

– Сейчас скопирую. Генке, лоботрясу этакому, по голове настучи, всей этой ерундой он должен заниматься, а то…

Я перестала ее слушать, краем глаза уловив движение на пороге его кабинета. Застыв, он пронизывающе смотрел на меня, прожигал, растравлял взглядом. Напряженный, холодный. Синяя сорочка, темный галстук и брюки – как всегда строгий, деловой, собранный вид, гладко причесанные черные волосы, твердо сжатые губы, голубые глаза, в которых не отражаются эмоции. Когда я увидела его впервые, дыхание перехватило.Подумала: «Красивый мужчина-айсберг». И действительно – айсберг. Сдержанность, контроль, выдержка – это тот крохотный кусочек, видимый всеми. В темных океанских глубинах скрыт основной, разрушительный и устрашающий массив – гремучая смесь дикости и агрессии, холерической взрывоопасности, пугающего упрямства, вывернутых представлений, вечной неудовлетворенности и маниакальной решимости добиваться своего. Мужчина, в душе и сознании которого чернота и хаос. И только я каким-то образом, казалось бы, стабилизировала его, служила стержнем. Казалось бы, да… Лишь казалось. Он избил человека. Из-за меня.

– Скопировала? – подавляя нарастающее беспокойство, я повернулась к Кристине. Кожей чувствовала пристальный немигающий взгляд – словно ледяные иголочки впиваются. Сердце стиснуло.

– Еще секунду.
– Ее прервал телефонный звонок. – Группа компаний «Эргос», администратор Кристина, слушаю вас…

– Пойдем ко мне. На секунду. – Я вздрогнула, услышав его вкрадчивый голос над ухом, твердая рука обхватила мой локоть, потянув прочь от ресепшена.

Попыталась сопротивляться и поймала любопытный взгляд Кристины: ждет развития событий как зритель ждет начала удивительного спектакля. Ее азартное ожидание перевернуло пласт напряжения и нервозности, обнажив мгновенно наэлектризовавшую меня злость. Ненавижу его! Почему он не оставит меня в покое? Почему не уберется из моей жизни, забрав с собой свой психоз?

– Кристин, я на минутку похищу ее у тебя, - насмешливо-мягкая фраза, обращенная к девушке, вызвала уже прилив ярости. Больной на всю голову ублюдок, прячущий свою истину сущность, всех успешно вводящий в заблуждение!

– Да хоть на пять, - отозвалась с понимающей улыбкой Кристина.

Заведя меня в свой кабинет, он закрыл дверь. Приверженность политике компании – это для генерального директора «Стройграда» Железнова Кирилла Анатольевича, образцового работника, блестящего руководителя, уважаемого всеми, непробиваемого и твердого, как монолит. Сейчас задвинутого на второй план. Ибо сейчас со мной тет-а-тет просто Кир Железнов, решающий свои личные проблемы способами, далекими от спокойных и рациональных.

***

– Странно, что ты не за решеткой, - процедила я, копируя его прожигающий гипнотический взгляд.

– И тебе здравствуй, Маруся. Ну, показаний ты не давала, а он забрал заявление, - последовал безмятежно будничный ответ.

– Сколько заплатил? – я саркастично подняла бровь.

– На миллион алых роз для тебя еще осталось, - в тон мне парировал он. – Кстати, у меня для тебя подарок…

– Давно потеряло оригинальность. Засунь себе эти золото, бриллианты сам знаешь куда. Все кончено, Кир. И я устала давать это понять.

Мы стояли в шаге от закрытой двери, оба – отражение друг друга: напряженные мышцы, вытянутые по бокам руки, сжатые в кулаки, бесстрастные лица и взгляды, в которых беснуются эмоции. Невольно, по привычке я понимала все, что он хочет от меня сейчас… И что потребует, грубо возьмет, если не уступлю. Прощения, заверения, что все образуется, я останусь рядом. Все понимала и закипала, чувствуя, что и он закипает в ответ.

– Кончено будет тогда, когда я сам скажу.

– А точнее, никогда? – ядовито перебила я, цитируя сказанное им еще при нашем первом разрыве.

– Никогда, - угрожающе подтвердил он.

– Не понимаешь слов, обратись к психотерапевту. У тебя грандиозная дыра в голове. И твоя секунда уже прошла! – я развернулась к двери, намереваясь уйти. Бессмысленный разговор, вообще эта связь и чувство бессмысленны – он неадекватен, и ему не моя любовь нужна, а срочная помощь.

Локти больно обхватили стальные пальцы, поворачивая меня лицом к нему с такой стремительностью, что взметнулись оставленные распущенными сегодня волосы.

– Я сказал уже: тогда, когда я сам решу! – рявкнул он, впечатывая меня в свое тело.

– Отпусти, чертов псих! – рванулась я, отпихивая его.

Безуспешно. Жакет трещал по швам, губы и глаза залепили пряди волос, дыхание с шумом вырывалось из легких. Тоненькая, но опасно плотно натянутая пленка разумности, взвешенности и цивилизованности, поначалу хранившая нас от безумия и взрыва, порвалась. Он железной хваткой удерживал меня за локти, а я дергалась, стараясь хлестнуть его по щекам, пинала по бедрам, каблуками топтала его ноги, ругалась, больно била словами…

Ненавижу! Ненавижу!