Исчезли это, но открылись теперь слева от нас, выпуская леоров Земляного клана, во главе которого стояла лейда Личфиелд. Губы женщины были плотно поджаты, глаза светились решительным огоньком. Эта женщина мало напоминала изнеженный цветок, хоть и казалась хрупкой на вид. Камилл направила кона в нашу сторону и, подъехав, склонила голову, приветствуя и признавая главенство главы клана водников.

— Отличного дня, лейда Личфиелд, — улыбнулся ей Скай. — Сегодня скуке не будет места.

— Я готова к увеселениям, — ответила Камилл.

— Дождемся, когда наполнятся все кубки, — усмехнулся мой водник и обратил взор на следующие Врата, через которые входили маги Огненного клана во главе с леором Фэйром.

Врата появлялись снова и снова, открывались, пропуская воинов разных кланов. Водники, землевики, воздушники, огневики. Их одежда носила цвета своих стихий, но различалась оттенками, соответствующими определенному клану и направлению.

Я увидела черный стяг, с которого, оскалив зубы, светил красными глазницами череп — некроманты. Изумрудный стяг с головой волка — заклинатели. Темнозеленый с белоснежным деревом — те, кто повелевал растениями. Коричневый с алыми ломанными линиями — те, кому повиновалась сама земная твердь. И все это маги-землевики. Одежда соответствовала цветам стяга, так что запутаться было сложно.

Водники были одеты в цвета от насыщенного синего до белоснежного. Наш цвет был голубым, эмблема — гора с ледяным водопадом, что означало — в клане есть не только те, кто повелевает водой, но и снежники, и ледники. Про то, что этот клан был смешенным, я знала уже давно. На мне тоже была надета мужская одежда голубого цвета с водопадом на груди. Отныне я принадлежала своему супругу, и мой наряд это только подчеркивал.

Признаться, наш союз был странным не только потому, что главная надежда мира связался с его проклятием, но и потому, что маги стихии не смешивали. Случались браки между представителями разных направлений одной стихии, но такой, как у нас: водник и землевик — такого не бывало. Пару искали среди своих, не желая ослабить или потерять дар в своих потомках. Особенно сейчас, когда магические потоки уже не обладали прежней мощью.

Вольно или невольно, но стоило очередному клану появиться в пустоши, как взгляды воинов искали нас со Скаем. И здесь было вовсе не желание приветствовать и занять свое место. Никто, кроме глав кланов и родов не видел близко саму Игнис Сиел, мало кому верилось, что одна из самых страшных легенд может встать на стороне тех, кого уничтожала столько времени, и уж совсем сомнительно было то, что Аквей оказался связан со слугой Темного пророчеством, и что именно она стала той женщиной, что принесла своему возлюбленному небывалое могущество.

Ничего нового я не видела во взглядах, устремленных на меня. Удивление, недоверие, подозрительность — всё это было, есть и еще долго будет терзать людские умы и память. Я это знала, потому держалась прямо, глаз не опускала. Не пыталась извиняться или заискивать. Не людская ненависть имела сейчас для меня главное значение. Чем больше собиралось магов, тем быстрей близился час, когда спадут пологи с двух параллельных миров, и мы окажемся лицом к лицу со своим общим врагом. Я незаметно покусывала губу, гладила Цветика, когда он улавливал мое волнение, и поглядывала на Ская, разговаривавшего с подъезжающими леорами. Аквей, почувствовав мой взгляд, оборачивался и дарил ободряющую улыбку. После возвращался к прерванному разговору.

Последними прибыли айры и триги. Они прошли, как и все остальные через врата. Элдры гордо выступали впереди свих клиньев. Белоснежные крылья были сложены на спине, грудь и плечи затягивали кожаные доспехи с нашитыми на них металлическими пластинами. На груди каждого круг, в центре которого красовался знак Орканиса. Я без труда узнала его, Созидающие носили свои знаки, вышитыми на одежде. У моего отца было древо с пышными ветвями, у Региниса капля воды, отливавшая бликом света, у Орканиса горизонтальные волнистые линии, у Вайториса золотой огненный цветок. Знаки содержали символы их мира. И на нагрудных пластинах айров в линии были вплетены те же символы. Я успела прочитать «дети Свободного Ветра», когда элдры, а следом и их клинья опустились передо мной на колени.

— Благослови нас, ясноокая Ирис, — произнес Оэн, говоривший от лица всей стаи.

— Пусть Свободный Ветер расправит крылья своим детям и понесет их в потоках удачи, — произнесла я.

— Наши жизни принадлежат нашей Матери, — ответил Оэн.

— И пусть они радуют вашу Мать и после боя, — закончила я.

Айры почти одновременно приложили сжатые кулаки к груди, на мгновение так застыли со склоненными головами, и, наконец, повернулись к Скаю, терпеливо ожидавшему их внимания. На место крылатых встали триги, дети моего отца. Для них я спешилась, подошла к Рварну и накрыла его плечи ладонями.

— Не жмет ли шкура, вожак? — спросила я с улыбкой.

— Села, как влитая, — расплылся он в ответной ухмылке, обнажив крепкие зубы.

— Что думают триги? — я отступила назад, пристально разглядывая главу зверей.

— Триги готовы рвать глотки за дочь своего отца. Наши клыки и когти расчистят тебе путь.

— Усмирите горячий норов до времени, ваш черед придет не скоро.

— Нет никого более кроткого, чем триг на охоте, — осклабился Рварн, и его стая отозвалась порыкиванием и смешками.