— Здорово!

— Возьми газовую горелку — пригодится, скажем так, чай вскипятить. И лыжные палки, чтобы, если что, удержаться на льду — с ними удобней.

— Если там пурга — всё равно пойдем?

— Посмотрим. Да не будет пурги. Триста пятьдесят человек народу — какая пурга?! Пройдем.

— А лед выдержит?

— Выдержит.

— Нет, — если пурга?

— Должен.

— Здорово!

Коля ушел, а Архип вспомнил второй куплет: «Хитри, отступай, играй, кружись, сживая врага со свету. А что же такое жизнь, а жизнь — да, просто, дуэль со смертью. Пур куо па…..» Здорово! Гори оно огнем!

Юльке понравилось Архиповское снаряжение. Особенно ей понравились темные очки, в которых Архип походил на героя её романтических снов в девятом классе. Она немного побаивалась, что он пойдет, но почему-то была уверенна, что с ним ничего не случится, и записала ему на МП-3-плеер три альбома Кашина, песню И.Ф.Скляра «Эльдорадо», освободила от лишних кадров цифровой фотоаппарат и зарядила сотовый телефон. (Коля сказал, что с середины Озера сотик берет).

Когда Архип утрамбовал все необходимое, что, по его мнению (и со страху), нужно взять с собой, оказалось, что рюкзак неподъемный. Но он его все-таки поднял, закарячил на спину, даже, попрыгал и сказал: «Херня — прорвемся!» Потом скинул рюкзак на пол, и половину выкину из него. Рюкзак стал не намного легче, но морально, это сошло как надо — шестнадцать килограммов с пустым термосом, это вам не восемнадцать. Придется тащить! Вот, если б не пурга — ещё бы пару килограммов высвободил. А так — придется тащить! Пур куо па, вашу маму! Вот, если бы было ещё термобельё! Но денег на термобельё уже не было.

В пятницу десятого марта, тачку вызвали на девятнадцать десять. Архип снарядился, Юлька его сфотографировала, по телевизору передали прогноз: ночью — тридцать, днем — тринадцать, ветер северо-западный восемь-десять метров в секунду, влажность и давление — по барабану. Архип сматерился (не скажу, как!) и вышел вон.

Коля и его дети тоже вышли на улицу из соседнего подъезда. У Коли к рюкзаку был приторочен алюминиевый стульчик. Зачем? Всё — как всегда.

На вокзале, набитом людьми в ярких одеждах, с лыжами и без, с рюкзаками и пакетами, их уже ждал Олег.

— Здорово, доктор! — поприветствовал Олега Архип. — Знакомьтесь: Николай, Олег.

Коля с Олегом пожали друг другу руки, потому что они были знакомы лишь по телефону.

Олег, надо добавить, был легкомысленно одет: Аляска, вязаная шапочка, брюки и обычные «городские» ботинки. Он мало походил на туриста. Скорее, прогуляться вышел. Так на Байкал не ходят. Оказывается, ходят. Олег решил, что так сойдет, а больше — все равно у него ничего нет подходящего — он же доктор, а не турист, как некоторые тут. Зато питания он набрал на целый полк. «Как мы любим» — так выразился Олег. Молодца! Ладно, поглядим.

Вдруг, откуда не возьмись, появился Димка Александров в оранжевых штанах, старый бродяга, бывший военный и милиционер с соответствующей выправкой и даром речи. В училище его звали Пиночет.

— О, пля! (или: бля!) — произнес Димка, увидев Архипа. — Ты как здесь?

— Мы сами не местные, документы потеряли, после операции мы, домой ехать надо, деньги украли, помогите, люди добрые, чем можете, — начал было причитать Архип, но Димка его перебил:

— Ты из себя бедняжку Изольду Изауру-то не строй!.. Сколько лет, сколько зим?!

— Да, я тоже тебя рад видеть, братишка!

И они обнялись, через пять лет, примерно, после последней встречи.

Объявили посадку на третьем пути.

«По могилам», — сказал Архип. И все, кто были рядом, пошли искать свои вагоны.

Туристский плацкартный вагон — необычный плацкартный вагон, видеть его надо, но лучше — его посетить. Непонятно почему, но на каждое место в таком вагоне выписано или продано по двадцать два билета. Что, естественно, вызывает некоторый дискомфорт при размещении, сопровождаемый неприятными и громкими разговорами и суетой проводниц. Потом — лыжи. Лыжи везде, даже там, куда они в принципе не могут поместиться. Их острые носы цепляют за одежду, из-за чего лыжи соскальзывают, падают, ударяют, их неуклюже ловят, мешая проходить, размещаться или просто сидеть. Насчет, размещаться. Жутко неудобно в такой толкотне, тесноте, да ещё и свет еле-еле горит — экономят, подонки. Кто-то пролез с горным велосипедом. В соседнем отсеке слышна иностранная речь (немецкая). Уже рассыпали карты на грязном полу. Тронулся поезд, все дернулись, девки взвизгнули, кто-то хохочет, играет музыка, звонят телефоны: «Да, мам? Уже поехали. Что? Не поняла, что? Ладно, я тебе после перезвоню! Целую!», приключения начинаются. Архип и Олег приземлились во втором, с позволения сказать, купе, рядом и напротив семейной, и откуда-то давно знакомой Архипу, парочкой: Николай и Наташа. Николай и Наташа предполагали Байкал пересечь на лыжах, как и в прошлом году, поэтому над головой нависали их лыжи. Архип к их лыжам добавил ещё свои лыжные палки — стало, совсем хорошо. Коля с детьми и Димкой разместились в соседнем, третьем купе. Голова Дмитрия или Николая частенько, поначалу, появлялась из-за перегородки с вопросом: «Как вы?» На что Архип резонно отвечал: «А тебе какое дело?» Голова улыбалась и исчезала.

Николай-напротив достал бутылку. Олег достал бутылку. Архип достал курицу. Олег достал колбасу. Николай и Наташа достали «Дошерак». Олег достал хлеб. Архип достал минералку. Олег достал банку с капустой, банку с солеными огурцами, огромный кусок аппетитного сала. Архип достал нож. Николай и Наташа достали колбасу и сыр. Олег достал три хрустальные рюмочки. Николай и Наташа достали походные кружки. Архип достал свой китайский термос с горячим домашним чаем, подумал и сказал: «Наверное, хватит». Сопровождающая молодых ребят из детско-юношеской, спортивной школы, тех, что сидели напротив (один, даже с бандажем на шее), женщина лет тридцати, неожиданно объявила всем во втором купе, что, дескать, пить нельзя. На неё не обратили внимания и стали разливать. Прибежала ещё одна такая же, но, видимо, рангом постарше, рыжая, в красной ветровке, и серьезно предупредила всех, что в вагоне пить запрещено. Все подняли рюмки и кружки, Архип сказал: «За укрепление дисциплины в поездах дальнего следования!», и все выпили. И налили по второй. «Я вас предупредила!» — предупредила всех красная ветровка, и куда-то умчалась. Её, рангом ниже, напарница осталась, сказала: «Ну, зачем же так?», и покачала головой. Ей предложили выпить. Она — отказалась. И ушла к другим своим ребятам, в другое купе, поближе к туалету. Всё устаканилось мало-мало.

Через какое-то время, когда первая бутылка была наполовину пуста, появился Николай Андреевич с раздвижным своим стаканчиком, с пакетиками «васаби», ещё с какой-то хренью, и с Димкой Александровым, который всем предлагал коньяк, но в его купе. Однако решили сначала всё Это допить, а там, — видно будет. И все растележились в душном, почти неосвещенном купейном проеме на скамейках, заваленных куртками, пакетами, рюкзаками и напивающимися человеческими телами. Время потекло, и пространство потекло к Танхою. Стало по-туристски хорошо. «Тада-тада, тада-тада», что-то звучало из-под вагона. Наверное, это колеса стучали на стыках рельс. А, может, кому-то делать было нехер? Наливай!