– Съездишь, сегодня в больницу, чтобы забрать результаты экспертизы, а то у меня не хватает на это времен? – спросил Чарли.

– Хорошо, - её голос жутко прохрипел. Он так и не восстановился до конца, после того случая. Она сорвала его окончательно, и теперь почти не разговаривала, особенно с чужими людьми.

Девушка припарковала свой старенький пикап на стоянке возле больницы. Вокруг были люди, с ней здоровались, но она безучастно кивала головой. В голове больше не было идей, интересов, любопытства. Она делала только то, что говорил отец. А когда делать ничего не надо было, то она открывала окно в любое время года и суток, и просто лежала, будто кого-то ждала. Сейчас в её голове была только одна мысль – комната 302, комната 302, мадам Потс, забрать результаты экспертизы.

Дальше по коридору она увидела двух мужчин в белых халатах, и сначала не придала этому значения. Но с каждым шагом в груди росло волнение. Знакомая фигура, волосы. Господи, ей показалось, что она сошла с ума. Этого не может быть. Впервые за последние четыреста дней на её лице отразились какие-то эмоции.

– Карлайл, - прохрипела девушка.

Мужчина обернулся на незнакомый грубый голос и застыл на месте, когда увидел перед собой Беллу.

– Карлайл, - снова прошипела она, и он смутился, словно не поверил, что эти звуки издает эта девушка. Белла обняла его со всей силы, - Вы вернулись, - снова хрип.

– Белла, здравствуй. Я очень рад тебя видеть. Но я здесь один.

– Вы что приехали не за мной?
– каждое слово давалось ей с трудом.

– Нет, я приехал забрать кое-какие документы и снова уезжаю, - он покачал головой.

Она почувствовала, как по телу пошла волна, которая началась от пяток и дошла до головы, раздаваясь гулом в ушах, будто на неё надели колокол и били в него со всей силы.

Карлайл увидел, что девушка поменяла цвет лица на бледно синий и начала хватать губами воздух. Ей больно. Мужчина рядом с ним с удивлением наблюдал за происходящим.

– Белла, давай я ненадолго задержусь и мы поговорим. Хорошо? – он понимал, что здесь и сейчас этого делать не стоит, но и бросать её вот так снова нельзя.

К ней начал возвращаться нормальный цвет кожи и глаза снова ожили, - Спасибо, - произнесла она.

– Приезжай вечером в семь в наш дом. Я буду там, - заверил Карлайл и легонько сжал её ладонь, давая понять, что если он пообещал, значит, будет там. Потому что по её глазам мужчина понял, что девушка безумно боится, что он исчезнет.

Она просто закивала головой.

В шесть часов вечера Белла измеряла шагами свою комнату. Она боялась, волновалась, ждала, надеялась. Ей казалось, что от переизбытка эмоций её сейчас просто разорвет на части. Хотелось вести себя как ненормальной, смеяться, плакать, причем одновременно. Схватив куртку, девушка спустилась вниз.

– Пап, я поеду, погуляю.

Чарли опешил. Во-первых, это самая длинная фраза за эту неделю, а во-вторых, «ПОГУЛЯЮ???».

– Белла, ты в порядке? Ты кажешься какой-то возбужденной, - его это пугало.

– Угу, - девушка закивала.

– Куда ты идешь? С кем? – он её не узнавал, что начинало его беспокоить. Господи, надеюсь, она не задумала самоубийство.

– В кино. С Анжелой, – сегодня Белла явно многословна.

– Ладно, - тут Чарли заметил в её глазах блеск надежды. Может ей, наконец, кто-нибудь понравился? Ему этого безумно хотелось.

3.

Знакомые деревья, цветы, дом. Сердце билось быстрее, чем у Колибри. Она заглушила двигатель. Мебель внутри была накрыта белыми простынями, здесь казалось так пустынно и темно. Солнце уже почти село. Девушка услышала шум в гостиной.

Карлайл сидел на диване и смотрел на огонь в камине.

– Я развел огонь, чтобы тебе не было так холодно, - мягко сказал мужчина и его золотые глаза посмотрели в её сторону. Девушка подошла и села рядом. Она достала блокнот, который припасла заранее, так как знала, что разговор будет длинный, но не по силам для неё, и ручку.

Даже не читая, можно было догадаться, что она напишет – «где Эдвард?»

– Я не знаю, - тихо ответил Карлайл, - он с нами не живет. Ты до сих пор любишь его?

«Я умираю без него» - написала девушка.

– Белла, забудь. Он не вернется. Живи дальше. Он дал тебе эту возможность.

Её возмущению не было предела, но она стерпела, чтобы ничего не говорить. Ей почему-то казалось, что последние силы надо поберечь на будущее. Поэтому она только отрицательно замотала головой и написала: