Лумми ловко сцапал за ворот мальчишку, который даже не озирался, полностью оправдывая определение зеленого дурачка. Конечно, внятно объяснить, откуда у него билет (причем не обычный, для разового посещения, а дающий доступ ко всем состязаниям), он не смог. Тут уже стражники не стали церемониться. Лумми схватил жулика за запястье, а Анико выдернул из пухлых пальцев вещественное доказательство преступления.

Неожиданно что-то случилось. Невидимая петля сжала горло Анико так, что не получалось вздохнуть. Выронив билет, он схватился за шею, силясь нащупать удавку, но ее не было. Кажется, воришка что-то говорил, угрожая, но стражник его почти не слышал – в голове шумело. Отчаянно жестикулируя, он попытался позвать на помощь, но буквально через полминуты рухнул на колени, уже не интересуясь окружающим.

Удушье прошло та кже внезапно, как и появилось. В первые мгновения Анико лишь дышал, с упоением втягивая в себя воздух. Потом исчезли круги перед глазами, и появилась возможность видеть. Стражник сел, рука сама собой потянулась к ножнам.

– А вот этого не надо, любезный! – остановил его чей-то вкрадчивый голос.

Пальцы, уже обхватившие рукоять, замерли. Анико осторожно огляделся.

Лумми был рядом – лежал на земле, зыркая по сторонам налитыми кровью глазами, но не шевелился. Высокий молодой мужчина, явно из благородных, с усмешкой смотрел на стражей порядка. За аристократом стояла эффектная черноволосая женщина ему под стать, а рыжий воришка жался к его ногам.

Стражник набрал в грудь воздуха, подбирая подходящую случаю фразу, и не нашел ее. Слишком уж абсурдная и непонятая ситуация – явно чародейское нападение на патруль внутри Серебряного кольца. И кем совершено? Этим вот аристократом? Или же, наоборот, он помог? Похоже, за то недолгое время, пока стражник боролся за глоток воздуха, успело многое произойти. Сперва необходимо разобраться. В деле с такими вот богатыми и благородными ошибки в словах и поведении недопустимы – отомстят. Что-то не хочется всю оставшуюся жизнь нести службу где-нибудь в захолустном гарнизоне. Аристократ не дал возможности собраться с мыслями.

– Произошло недоразумение, – заявил он. – Билет у мальчугана не ворованный. Вы можете спокойно продолжать службу, вот вам на прачку – ваша форма, кажется, испачкалась. – С этими словами мужчина протянул стражникам две золотые монеты.

Лумми все так же молчал и не двигался. Но таращился на сияющие красным в лучах вечернего солнца кругляши с явным изумлением. Огромная сумма, не соответствующая нанесенному урону. Анико стало абсолютно ясно: что-то здесь не так. Будь монеты серебряными, тогда еще ладно, но золото? Впрочем, его рука сама собой потянулась вперед и сгребла деньги, не спросив хозяина. Вокруг собралась толпа зевак, окруживших стражников и виновников происшествия плотным кольцом.

– Представьтесь, пожалуйста, и позвольте проверить вашу метку, – лишь сумел выдавить Анико, сбившись с уставной фразы.

Аристократ усмехнулся, и Анико тут же пожалел, что полез с расспросами. Когда берешь деньги, не стоит проявлять служебное рвение. Осознав это, он покраснел.

– Без проблем. Мое имя Никос.

Почти не слушая, скомканно извинившись, стражник подался назад, по пути пихнув локтем Лумми, чтобы тоже пошевеливался. Речи о том, чтобы проверить мальчишку, даже не зашло.

Оболиус сел на краешек обитой кожей мягкой скамейки и воровато схватил крендель из вазы, постаравшись как можно быстрее затолкать его за пазуху. В этой огромной, богато украшенной зале – гостиничном номере, куда его поселили, – он был один, лишь с картин, в большом количестве висящих на стенах, с укоризной смотрели какие-то благородные. Стол ломился от незнакомых, очень аппетитно пахнущих яств, причем накрыли его специально для парня, но привычка брала свое. Слишком уж отличался гостиничный номер Серебряного кольца от тех, что Оболиус видел в своей жизни. Парень не боялся, что придется платить за все это великолепие, он проверил – уже за все заплачено. Но ведь даже если налопаться сейчас до отвала, то все равно много не съесть. А крендель слишком хорош, чтобы оставлять его здесь. Пожалуй, даже стоит припрятать побольше. Нужно ловить момент, пока есть возможность!

Вообще картина складывалась нереальная. Когда один стражник схватил Оболиуса за руку, а другой выдернул из пальцев билет, в его душе поднялась настоящая ярость. «Бесполезные наглые мерзавцы!» – билось в сознании. Ничего, он теперь умеет постоять за себя и знает, что надо делать. Сейчас он им покажет!

Тот, который отобрал билет, тяжело свалился на землю и захрипел. Можно сжать нити сильнее и придушить его насовсем или даже отрезать голову. Не ко времени мелькнула мысль, что на такое может не хватить сил и надо потренироваться на глиняном горшке – раздавит его нить или нет.

Дальше все пошло не так – со вторым стражником не получилось. Во-первых, держать сразу несколько нитей тяжело. В спокойной обстановке получалось, но сейчас, когда второй стражник больно выкручивал руку, настрой все время сбивался. Во-вторых, тот стоял сзади, так что его шею не было видно, а действовать вслепую… В общем, ничего не выходило. Оболиус снова оказался в ситуации, когда он слаб и беззащитен, и это до безумия испугало его.

На грани паники, он попробовал обмануть стражника, что держал его, пригрозив наслать проклятие, но даже сам услышал, насколько жалко звучит его голос, дрожащий от боли и слез. Напротив, дядька рассвирепел еще сильнее и дернул мальчишку так, что в руке что-то хрустнуло, и острая боль волной затопила тело.