— Так что же? — напомнила о себе женщина.

Ей было лет за тридцать, загорелая и подкрашенная, с искусно высветленными прядями волос на голове. Наверняка в Лондоне она была важной штучкой, входила в состав директоров какого-нибудь серьезного предприятия или выполняла другую, не менее ответственную работу. Привыкла получать от жизни все желаемое. На Барбадосе Меган встречала таких множество.

— Обезболивающие препараты — это единственное, что может вам сейчас пригодиться, — сказала Меган. — Если это иголки морского ежа, то лучше всего дать им зажить самостоятельно. Если попытаться их вытащить, то будет хуже. Еще больнее.

Женщина выпрямилась. Не было никакого сомнения в том, что она относилась к себе как к очень важной персоне. Куча иголок в заднице явно не вязалась с ее самооценкой.

— Прошу вас, не обижайтесь, но вы настоящий доктор? — спросила она. — Или вы… не знаю, как лучше сказать… случайно заняли эту должность, а на самом деле просто медсестра?

Меган улыбнулась.

— Я настоящий доктор. Но если вас не устраивает мой диагноз, то вы можете в любую минуту взять такси и поехать в Бриджтаун, в госпиталь королевы Елизаветы.

Женщина казалась испуганной.

— В местный госпиталь? — переспросила она.

— Этот госпиталь самого высокого класса. Пусть они вас посмотрят. Выскажут еще одно компетентное мнение.

Из окна Меган видела, что катер остановился недалеко от берега. Люди в мокрых купальниках прыгали в мелкую воду, а затем снова карабкались на борта. Среди них был Кирк. Очень хорошо. Можно вместе пообедать. Меган как можно любезнее улыбнулась женщине:

— Ничего страшного. Надеюсь, оставшуюся часть отпуска это вам не испортит. Болячки скоро заживут.

Дайвинг-центр находился на дальней стороне пляжа. Меган пересекла роскошный вестибюль отеля, попутно отвечая на приветствия персонала, потом вышла на пляж, сняла туфли и пошла по песку босиком. Легкий ветерок дул в лицо, она полной грудью вдыхала свежий морской воздух. Здешняя жизнь нравилась Меган гораздо больше прежней.

Но когда она приблизилась к дайвинг-центру, то увидела Кирка, который сидел на песке вместе с девушкой в мокром купальнике.

По ее виду можно было сказать, что она, скорее всего, приехала из Скандинавии, — одна из тех спортивных, независимых молодых девушек, какой Меган себя уже не помнила. Кирк наклонился к ней и убрал с лица девушки прядь мокрых светлых волос. От этого жеста Меган едва не задохнулась. Не дожидаясь, пока они ее заметят, она круто развернулась и быстро зашагала по пляжу в обратном направлении.

Потом она села в машину, в свою маленькую «Витару», и поехала на восточный берег острова, где припарковалась на холме и просидела несколько часов, глядя на то, как волны Атлантического океана разбиваются о грозные скалы.

У нее не было сил возвращаться домой.

Кроме того, время сменить няню еще не подошло.

Полет из Пекина в Лондон занял десять часов.

Девушка за регистрационным столом Британских авиалиний, кажется, была очарована маленькой Вей, потому что без разговоров определила всех троих в отсек бизнес-класса.

Джессика уже во всех красках представила спокойный полет с шампанским, но оказалось, что путешествовать с Вей — все равно что путешествовать с дикой обезьянкой.

Во время взлета, когда ее пришлось пристегнуть к Джессике, она пронзительно визжала. Потом, когда ей не разрешили свободно гулять по отсеку, она взвыла от гнева и возмущения. Прошло всего три месяца с момента их первой встречи — а девочка уже вполне сносно научилась ходить и пыталась делать это при каждой удобной возможности.

Паоло взял ее на руки, укачивал, как мог, говорил ей, что все в порядке, но десять долгих часов полета Вей неустанно плакала и хныкала, и не давала никому ни минуты покоя.

— Господи! — пробормотал сидевший недалеко от них толстый бизнесмен, во время полета беспрестанно утешавший себя кларетом.

Паоло, держа маленькую Вей на руках, повернулся к нему и сказал срывающимся от гнева голосом:

— Детям в самолете позволено плакать. Детям везде позволено плакать! Если вас это раздражает, то я очень сожалею. Но имейте в виду, что дети плачут везде! И если моя дочь вас чем-то раздражает, то скажите об этом мне! Не стоит бормотать что-то сквозь зубы. Лучше выскажите все мне в лицо! Вам понятно?

Испуганный бизнесмен спрятался за журналом. Паоло победоносно от него отвернулся и, все еще дрожа от волнения, продолжил укачивать Вей.

Джессика ни разу в жизни не видела его таким агрессивным. Ее муж всегда был очень мягким и воспитанным человеком — именно за это (конечно, не только за это) она его и полюбила.

Но стоило какому-то бизнесмену в самолете пожаловаться на плач их ребенка, как в Паоло проснулась такая ярость, какой в нем раньше нельзя было и заподозрить.

А самое забавное, что ей такое поведение казалось самой естественной вещью в мире.