— Большое спасибо, но я могу сама об этом позаботиться...

— В этом нет необходимости, — прерывает меня Адель. — Луиза не остаётся здесь. У неё есть работа.

Ах да, у меня неожиданно есть работа?

Пристыженная, я покидаю офис. Я не остаюсь ни на мгновение дольше, чем нужно. У меня впечатление, что я – слуга, которого милостиво отпускают. В женском туалете я пытаюсь удалить кофейное пятно с юбки. Потом иду в свой офис, что-то вроде каморки, которую я разделяю с покрытой пылью документацией. Какая работа? Я погружаюсь в роман Давида Фултона, чтобы в следующий раз не выглядеть так же глупо, если завяжется разговор о его книгах.

Я начала практику в июле, и с тех пор отредактировала весь недавний роман Брайана Беннетта, исторический роман, который обыгрывает декорации английской средневековой деревни. Хотя обычно меня не привлекает подобный жанр, должна признать, что эта книга всё-таки меня очаровала. Всё сводилось к педантичному, детально выраженному изображению средневековой жизни, которое объясняло репутацию этого автора. К сожалению, в настоящий момент я закончила это задание, роман находится в печати и мне не остаётся делать больше ничего другого, кроме как забирать в аэропорту Давида Фултона. Он – неоспоримая звезда издательства "Ларок". Я представляла его себе холодным и высокомерным... одним словом – зазнайкой. Но писатель был абсолютно очаровательным. Был ли он безупречно галантным? Несомненно. Всё же, часть меня, не смотря ни на что, хотела верить, что я могла ему понравиться.

Нет, действительно нет. Это невозможно. Немыслимо.

Я маленькая, темноволосая, и даже совершенно средненькая. И также, если со мной заговаривают незнакомцы, на меня это не производит впечатление: я знаю, что они пытают счастья при каждой возможности. Также ничего особенного не скажешь о моих бывших парнях. Нормальные обычные середнячки, один был школьник, другой студент. Конечно, парни мне говорили, что я красивая и нравлюсь им, но они говорили это только потому, что были вежливые.

Кроме того, эти юноши были не особенно привлекательные, ни особенно образованные. И также никаких реальных любовников. Другими словами: их мнение для меня никакого особенного значения не имеет. Я много скучала в их постели и в остальном. Полагаю, что до сих пор ещё никогда не испытывала оргазм. Если бы у меня был хотя бы один, в конце концов, я должна была бы это понять. Возможно, я пытаюсь меньше думать об этом, порой у меня появляется впечатление, что я фригидна. Это не потому, что мне не хватает желания. Но, даже когда я пытаюсь удовлетворить сама себя, ничего не происходит. Неожиданно, как из небытия, мелькнувшая мысль о губах Давида Фултона пронзает меня желанием. Я представляю, как его губы касаются меня. И закрываю глаза.

В коридоре раздаётся голос Адель и резко вырывает меня из снов. Она громко говорит. И даже звонко смеётся. Фальшивым смехом. Я слышу голос Давида Фултона, который отвечает ей спокойно, но твёрдо. Она его соблазняет? Совершенно неожиданно начальница появляется у меня в офисе.

— Луиза, месье Фултон, кажется, поставил в стоимость обеда твоё присутствие.

— Обеда?

— Да, обеда, ты же знаешь, что это, когда люди сидят вокруг стола и занимаются тем, что лежит перед ними на тарелке...

— Спасибо, я уже поняла... Я только была немного удивлена...

— Я тоже, представь, но он настаивает на этом.

Я беру свою сумку и иду к ним в коридор. При этом стараюсь не думать о фантазиях, которые как раз меня занимали. Не хочу краснеть, когда его и мой взгляды случайно встретятся. Всё-таки поздно, он снял свои очки, так что я, наконец, смогла увидеть его глаза. К сожалению, я была далеко от того, чтобы спокойно их рассматривать. И почти застываю, потому что Давид нагло и откровенно меня разглядывает, смотрит прямо в глаза. Я чувствую, что стою перед ним голая. Потом Фултон неожиданно отворачивается и становится спокойным. Что это всё-таки было? Что-то ожидает от меня, Адель или Кристофа Ларока?

Мы идём пешком в элегантный ресторан шестого округа. То, что находится на наших тарелках, конечно, вкусно, но недостаточно. Адель переводит разговор на себя, я молчу, Давид едва отвечает. Он снова надевает свои очки и выглядит скучно. Адель проводит рукой по своим волосам. Она нервирует меня. Определённо, эта женщина проводит тут большие маневры соблазнения. Возможно, я ревную. Она красивая, белокурая, независимая, яркая, самоуверенная, имеет хорошую должность и носит очень красную губную помаду. Возможно, Адель полностью проявляет свою сексуальность. Настоящая женщина, уверенная в своих оргазмах. В сравнении с ней я полнейший новичок, подмастерье, ученик. Я серьезно задаюсь вопросом, почему Давид еще не упал к ее ногам. Мне кажется, что каждый мужчина был обязан сложить оружие перед этим шармом.

Ведь он может иметь подругу, невесту или даже жену? Касательно этого пункта его биографии информация была скудной. Я только знаю, что детство Фултон провёл в Нью-Йорке и учился в Йеле. О его учёбе истории искусств в Париже я знаю только потому, что об этом он рассказал мне сам. В "Википедии" указано, что его отец был геологом и погиб в Иране при невыясненных обстоятельствах. О личной жизни писателя практически ничего не узнать – даже есть ли у него собака, кошка или попугай... Я внимательно рассматриваю Давида, пока Адель что-то рассказывает ему о выставке импрессионистов, которая, по-видимому, нагоняет на него скуку ещё больше чем на меня.