Гермиона засмеялась и обняла Северуса, положив голову ему на плечо. Он крепче прижал её к себе и поцеловал в лоб.

– Я вам там поесть приготовил, - сказал он тихо.

– Вы умеете готовить?
– удивилась она.

– Ну, макароны с сыром даже Волдеморт сможет приготовить.

Гермиона засмеялась.

– Как вы думаете, он готовил когда-нибудь макароны с сыром?

– Разве что если был на волосок от смерти из-за голода, а не Поттера.

– Сэр, но он не мог быть на волосок от смерти, - с умным видом сказала Гермиона, посмотрев Северусу в глаза, - Он же лысый!

Северус в третий раз засмеялся в её присутствии. С тех пор он больше не считал.

После на удивление очень вкусных макарон с сыром (может быть они были вкусными только потому, что оба были голодные), Гермиона собралась уходить. Северус не выдал огорчения на своем лице и еле сдержался, чтобы не предложить ей перевезти в его дом какие-то вещи. Перед уходом Гермиона строго приказала ему нанести мазь ещё два раза: прямо сейчас и на ночь.

– Обещаю, что не забуду, - ответил он на её упрямый взгляд.

Гермиона кивнула и уже собиралась трансгрессировать, как Северус воскликнул:

– Стойте!

Гермиона удивленно на него посмотрела. Он закрыл глаза рукой, потирая виски большим и среднем пальцем, а затем, убрав руку от лица, тихо сказал:

– Если… если у вас на завтра ещё нет планов, то… может вы хотите побыть со мной в Рождество?

Гермиона расплылась в счастливейшей улыбке и кинулась Северусу на шею. Он в тот же миг обхватил её талию руками и поцеловал. Она зарылась пальцами ему в волосы и крепче прижала его голову к себе. Он поцеловал её щеку, перешел к шее, обливая её нежными поцелуями, ведь он знал, что ей это нравится. Затем перешел обратно к губам и в последний раз поцеловал её, прежде чем она отстранилась. Гермиона провела ладонями по его лицу и сказала:

– Ждите меня завтра вечером.

Через мгновение её уже не было в гостиной, а Северусу понадобилось несколько минут, чтобы осознать это. Он сделал несколько шагов до дивана и упал в него, уткнувшись лицом в подушку. Старался спокойно дышать, чтобы успокоить разыгравшееся сердце. Лишь через полчаса он понял, что лежит с улыбкой до ушей.

Гермиона трансгрессировала прямо на крыльцо дома её родителей. Она зашла внутрь и обнаружила родителей, сидящих на диване за просмотром телевизора.

– Гермиона!
– воскликнула мама, улыбаясь дочери.

– Мама! У меня чрезвычайная ситуация!
– с порога воскликнула Гермиона и, мигом чмокнув ошалевшего папу в щёку, схватила маму за руку и потащила её по лестнице наверх.

– Гермиона Грейнджер! Объясни, что происходит!
– потребовала спотыкающаяся на ступеньках Ким Грейнджер.

Наконец она затащила маму в её спальню и, захлопнув дверь, сказала:

– Мам, мне нужно платье.

Ким удивленно посмотрела на дочь, а затем расплылась в улыбке. В этот момент в её голове пронеслись последние девятнадцать лет. Она так мечтала, что будет играть со своей дочуркой в куклы и дочки-матери, но Гермиона даже в двухлетнем возрасте требовала, чтобы ей читали книжки. Надеялась, что будет устраивать со своей малышкой игрушечные чаепития, когда девочке будет пять, но та уже начала читать сама. В её десять лет надеялась, что хотя бы будет помогать дочери с домашними заданиями в магловской школе, но Гермиона все делала сама. А когда её девочка стала подростком, так хотела, чтобы они вместе ходили по магазинам за красивыми нарядами и туфельками, но Гермиона лишь отрабатывала движения волшебной палочкой и заучивала наизусть сложнейшие заклинания и рецепты зелий.

Ким подошла к Гермионе и провела рукой по волнистым волосам уже такой взрослой дочери. На её глазах выступили слёзы исполнившейся мечты. Слезы, которые она не собиралась стирать.

– Мам, ты чего?
– обеспокоено спросила Гермиона.

Та лишь покачала головой и открыла дверь в свою гардеробную.

– Мам, почему ты плачешь?
– снова произнесла она.

Но Ким лишь спросила:

– Для Рождества?

– Да.

– Будешь отмечать не с нами?

– Нет, но я уже сложила вам под ёлкой подарки!

– Поедешь к Уизли?

– Э… не совсем…

Ким вернулась с горой чехлов для одежды, которые взвалила на свою кровать.

– У тебя что, кто-то появился?

– Ну… э… не то чтобы…

– Дорогая, - перебила Ким, окончательно перестав плакать, чтобы насладиться таким долгожданным моментом целиком и полностью, - Ты уже взрослая, и никто не станет тебя осуждать.

Гермиона рассмотрела свои руки, затем чехлы с лучшими мамиными платьями, лежащие на кровати, а потом, так же не поднимая глаза, тихо сказала:

– Мам, помнишь Северуса Снейпа?

– Ну разумеется, - ответила та тоном, будто дочь спросила самую глупую глупость, - Твой учитель, который презирает гриффиндорцев, которого все считали предателем, но в итоге он самый геройский герой? Его ещё твой отец боготворит.

– Да, в общем… он позвал меня… побыть с ним на Рождество, и я…

– Он пригласил тебя?
– удивленно посмотрела Ким на Гермиону, - Ты вроде говорила, что он одиночка.

– Да, и поэтому это очень странно, что он пригласил меня, но я не смогла отказать, да и не хотела…