Похоже, водитель любит поболтать. Ну теперь пусть дальше со Светланой трещит. Несмотря на ее протесты, вручил таксисту деньги за проезд с запасом, разрешив оставить сдачу себе. Проводив взглядом свернувшую за угол дома машину, поднялся обратно в квартиру, где меня уже ждала уперевшая руки в боки супруга.

— Ну рассказывай, муженек, что это сейчас было?

В общем, следующий час у нас ушел на выяснение отношений. Желая в будущем не оглядываться на какие-то недомолвки, выложил Лисенку все как на духу, естественно, признавшись, что подругу-соседку придумал на ходу. Даже рассказал про попытку Светланы закадрить меня на прошлогоднем банкете.

— Может быть, это была моя ошибка, что сразу тебе не рассказал, думал, было — и прошло, забудется. Вернее, ничего не было, я бы тебе ни в коем разе не изменил. А она вон видишь как, все никак не угомонится, — подытожил я.

Честно сказать, далеко не был уверен, что Ленка не кинется собирать вещи с криком: 'Все, надоело твое вранье, кобель несчастный, я возвращаюсь к маме и папе!' Но моя девочка оказалась куда более рассудительной.

— И как же теперь быть дальше? — спросила она.

— Ну, если не прекратит ерундой заниматься, не угомонится, то придется ее мамашу проинформировать для начала, а в случае чего заявление в милицию накатать. Хотелось бы верить, что у нее хватит ума остепениться.

— Хотелось бы… А нож где?

— Эх, он же у меня все еще в кармане пиджака! Надо его в пакетик положить и заныкать куда-нибудь, как вещественное доказательство. Мало ли, вдруг Светлана решит задним числом заявить, что это я на нее с ножом кинулся.

А еще через пятнадцать минут я с аппетитом уплетал куриный суп с клецками на первое и картофельное пюре с парой котлет, поджаристых, как я люблю, с корочкой, на второе. Ну и стакан ароматного чая; давеча, пока с Лидой Клемент по рынкам и магазинам болтались, ухватил пару расписных жестяных коробок крупнолистового чая 'Букет Грузии'.

Разобравшись в отношениях с женой и с запоздалым обедом, я снова принялся обзванивать Миху и Адель. На этот раз рассказал им, когда и где будет проходить генеральная репетиция, и попросил определиться с репертуаром — им разрешили исполнить по две песни. У Ольги — то бишь Адель — к этому времени уже сложился свой коллектив: барабанщик, гитарист, бас-гитарист и клавишник, играющий на простеньком аналоге синтезатора. Так что помощи от 'Апогея' теперь и не требовалось.

Заодно порадовал Адель новостью, что сочинил для нее пару хитов. Далеко ходить не пришлось, взял из репертуара Борисовны 'Куда уходит детство' и 'Этот мир придуман не нами'. Договорились встретиться завтра у нее н репетиционной базе.

Так, с 'битлами' созвонимся позже, когда они сами сначала решат вопрос с Эпстайном. Чем занять этот вечер? Устроить секс-марафон с Ленкой, выгуливавшей сейчас во дворе Леху? Блин, после сегодняшних событий не уверен, что смогу выполнить в полной мере свой супружеский долг, меня все еще малость потряхивало. Хотя на аппетите не сильно-то и сказалось, вон как обед умял.

Включил телевизор, там как раз показывали концерт в Кремле с участием Бернеса. Тут же вспомнил, как Марк Наумович просил меня написать для него новую песню. Чего ж новую-то, у нас и старых полно. В смысле, старых для Алексея Лозового из будущего, а для Егора Мальцева из 1966 года еще ничего не написано.

А вот, например, 'Ласковая песня' от Фрадкина и Долматовского. На моей памяти ее больше других исполнял Кобзон, причем написана она уже была году эдак в 80-м, если не позже. Так, подыграть себе на фортепиано, обновить воспоминания, и сразу в нотную тетрадь. Пересечемся на генеральной, там и вручу Бернесу текст с нотами. Заодно напою, чтобы понял, что к чему. А то ведь нот он не знал, факт общеизвестный, зато пригодятся его будущему аккомпаниатору. Ну а аранжировка — отдельная тема, там вообще смогут, если что, без меня справиться, если руки из нужно места растут и голова не ниже пояса.

Как раз время идти своих забирать с прогулки, помогать переть наверх коляску. Исполнив свой семейный долг, вспомнил о Кобзоне. Чтобы Иосиф не чувствовал себя обделенным на той самой генеральной репетиции, где он наверняка увидит наши экзерсисы с Бернесом, можно предложить песню того же Фрадкина, но уже на стихи Рождественского 'Там, за облаками'. Он ведь и впрямь ее пел, во всяком случае, я прекрасно помнил юбилейный вечер 'Самоцветов'. Теперь может исполнить пораньше. А еще можно добавить совкового патриотизма в виде песни 'И вновь продолжается бой!' Она-то Пахмутовой и Добронравовым точно еще не написана.

Вообще становится малость стыдно, сколько уже вещей у этой четы увел. Но, как говорится, нет худа без добра! За последнее время семейно-творческий союз разродился двумя песнями, которых в моей реальности попросту не было. Одна называлась 'Иван-чай' — приятная, лирическая композиция в исполнении Зыкиной. Вторая воспевала подвиги комсомольцев с до и послевоенные годы, называлась 'Вечная молодость', что мне живо напомнило одноименный хит группы 'Чиж & Co'.

До ужина управиться не удалось. Хорошо все-таки дома, есть кому тебя накормить, постирать-погладить белье, прибраться, согреть в постели, наконец… А за это всего-то иногда достаточно подарить свою ласку, при этом еще и себе доставив удовольствие. А уж если раз в месяц будешь цветы дарить, пусть хоть и простые ромашки — вообще станешь для своей половинки святым. Даже если ты зарабатываешь так себе. А я тут как бы реально добытчик, и с песен гребу, и с футбола. За футбол мне вообще не стыдно, все, так сказать, кровью и потом заработано, пусть и арендованного мною тела. Аренда, правда, тянется уже пять лет, и иногда мне кажется, что моя прошлая жизнь — долгий, может быть и не самый дурной, но сон. О возвращении в прежнее тело даже думать не хочется.