Лаки не стал снова задавать вопросов, хотя вряд ли понял, что такое сингл. А еще я предложил ему для эстрады отказаться от фамилии. То есть для выступлений и записей ограничиться одним именем, переводившегося с английского как 'Удача'. Тот подумал и согласился, видимо, несколько корявая фамилия его тоже немного смущала.

Понятно, что легче было бы найти исполнителя в огромной Москве, чем в далеком Казахстане, но я всерьез рассчитывал на медиаресурсы, и к тому же у меня на Лаки были виды, включая его последующий переезд в столицу. Таково уж мое призвание — зажигать новые звезды.

Со студией вопрос решился без проблем, по уже знакомой тарифной сетке в пару сотен целковых. Плюс еще две сотни музыкантам из оркестра Лаки, с ними удалось договориться, даже не ставя в известность руководителя коллектива. Просто в первой половине дня несколько человек тихо исчезли из гостиницы со своими инструментами, чтобы вернуться обратно через четыре часа. Для всех они отправились посмотреть достопримечательности столицы, что вполне объяснимо. А зачем инструменты взяли с собой? Ну, такая вот блажь, пусть сами выкручиваются, это уже не мои проблемы.

О деньгах я Лаки говорить не стал, а то еще засмущается, хотя его коллеги, вероятно, все равно проговорятся. Самому исполнителю, естественно, я платить не собирался, пусть радуется, что до его скромной персоны снизошел сам Егор Мальцев!

'Парень, скромнее нужно быть, — одернул я себя, — попроще, и люди к тебе потянутся'.

Приличную запись мы сделали дубля с пятого-шестого. Оставался вопрос с худсоветом, который мне опять придется брать на себя. Надеюсь, в словах песни они ничего крамольного не разглядят. Если только не придерутся к примитивному тексту, не призывающему молодежь строить коммунизм, а в очередной раз обсасывающему тему любовных переживаний исполнителя. Будем все же надеяться, что члены комиссии благосклонно отнесутся к новой песне.

И, кстати, не выйти ли с предложением к редактору программ, к примеру, радиостанции 'Маяк', чтобы замутили проект хотя бы часового хронометража, в рамках которого исполнялась бы нормальная эстрадная музыка, как отечественная, так и зарубежная. А то если наша иногда проскакивает, то зарубежной что-то совсем мало, и то больше гоняют идейно выдержанных исполнителей. Я вообще-то патриот, но воспитывался на тех же 'битлах', и до сих пор уверен, что в этом жанре мало кто из советских исполнителей может составить им конкуренцию. Да и многим другим группам и исполнителям, хотя в последнее время в СССР стали появляться любопытные ВИА, играющие вполне качественную и конкурентоспособную музыку. Видимо, не без моего опосредованного участия, тут даже можно не брать в расчет тот же 'Апогей' и прочих моих адептов. Благодаря мне меняется история, и жутко интересно, как все будет выглядеть лет этак через пятьдесят.

23 июня в Москву буквально на пару дней прилетел наставник сборной Николай Петрович Морозов. Как он мне объяснил в телефонном разговоре, для оформления английских виз для команды, чтобы потом с ними вернуться к ребятам в Швецию, а затем сборная сыграет еще пару контрольных матчей и напрямую летит на Туманный Альбион. Буквально вчера, по его словам, наши обыграли в Буросе шведский клуб первой лиги 'Эльфсборг'. Правда, обыграли скромно — 1:0.

— Очень, очень жаль, что тебя вывели из состава национальной команды, — вздохнул Морозов, закончив рассказ о делах насущных. — А ведь ребята за тебя серьезно впряглись, даже коллективное письмо на имя Ряшенцева написали с просьбой вернуть Егора Мальцева в сборную Союза.

— Серьезно?

— Думаешь, вру? Была охота… Эдик Стрельцов бучу поднял, а его Яшин поддержал, Воронин, там и все остальные. Мол, объясните, по какой причине отлучили одного из лучших советских футболистов от сборной. Я ведь, честно скажу, — понизил голос Николай Петрович, — и сам толком не в курсе, что произошло, кому ты там насолил. Правда, вся Москва гудит из-за недавнего происшествия с… ну ты знаешь с кем, где не обошлось без твоего участия. Но все равно это произошло уже после твоего отлучения.

— Я бы тоже не отказался узнать, Николай Петрович, в чем провинился. Официальная версия — исполнение незапланированной песни на фестивале в Лужниках. Но, согласитесь, все это притянуто за уши.

Не могу же я ему передать содержание нашего разговора с Семичастным, тем более что телефон на прослушке, в чем я имел возможность убедиться, пытаясь дозвониться в Лондон. И ведь даже не скрывали, что прослушивают, можно сказать, предупредили, чтобы лишнего не болтал, жест доброй воли…Так что теперь только и остается изображать невинного младенца, хотя грешков за собой я особых не наблюдал.

— Знаешь что, Егор, — еще больше понизил голос Морозов. — Я тут готовлю окончательную заявку для участия в чемпионате мира, и решил одну вакансию оставить незаполненной. Сейчас повезу письмо от ребят Ряшенцеву, кто знает, вдруг в последний момент тебя реабилитируют.

— Вы всерьез в это верите? — с легкой иронией поинтересовался я, все еще памятуя о настоящей причине отлучения от сборной.

— Надежда, как говорится, умирает последней. Ладно, мне уже ехать надо, а ты поддерживай себя в форме.