Сидя на закате дня на лавочке у «родного» корпуса, Сергей вдыхал влажный прохладный воздух, доходивший с моря. Размышлял о том, куда на сей раз, судьба забросит его. На какой фронт? В какую армию? В какой полк? Чувствовал себя уже практически здоровым. Мало того, в своей палате он по-тихому корректировал организмы соседям, заставляя их выкарабкиваться из самой глубокой задницы. Врачи впадали в ступор, когда стали понимать, что дело здесь нечисто. Хитрая старая ворона, Цыля Абрамовна, уговорила прямолинейного Катанадзе, тасовать раненых, пропускать через загадочную палату самых тяжелых, способных в любой миг отдать концы. Опыт удался, умирающие шли на поправку, мало того, темпы лечения возросли в разы. Сергей не мог смотреть на страдания людей, вот и кудесничал. Врачи не ведая того, сами себя перехитрили. Как выздоравливающего, перевели Котова вместе с остальными в другую палату. Все встало на свои места. К этому времени Сергей уже начал восстанавливать навыки бойца-характерника. Выучив распорядок дня, он больше времени проводил в лесу, накачивая силу в ослабевшие мышцы, тренируя гибкость и в полном размере работая в Здраве, доводя сознание до мгновенного входа в состояние Хара. Ну, а в свободное время, конкретно по вечерам, отводя глаза любопытным, шел по палатам с тяжелыми больными.

Размышления старшины прервал тихий вкрадчивый голос.

— Отдыхаете после трудов праведных, молодой человек?

— Вечер добрый, уважаемая Цыля Абрамовна. Какие там труды? Наше дело, я так понимаю, лежать да сил набираться. Это вы все трудитесь не покладая рук. Рад вас видеть сегодня. Заступаете на дежурство?

— Да, сегодня моя очередь. Уже позвонили, ожидается нелегкая ночь.

— Что так?

— На подходе к базе транспорты, везут много раненых из Новороссийска.

В поселке на военное время была образована база торпедных катеров, но акватория небольшого порта позволяла прием и судов других типов, несколько большего водоизмещения. Соседние поселки, разбросанные по побережью неподалеку друг от друга, тоже работали на армию.

— Да, там сейчас пекло. Бог даст, скоро выпишите и снова там окажусь. Пора на юге сломать хребет фашисту! — запальчиво сказал Сергей.

— Куда вы так торопитесь, Сережа?

Вопрос прозвучал с хитроватыми нотками в голосе пожилой женщины.

— А, хотите продолжить службу у нас в военном госпитале? Я бы могла уговорить подполковника Амурцева, оставить вас служить здесь.

— Ну и с чего у вас такая забота на мой счет?

— Я умею сопоставлять факты, анализировать и делать выводы. А главный вывод уже составлен. Два месяца тому назад, в хирургическое отделение госпиталя, прибыл безнадежный больной, которому и жить-то оставалось от силы десять дней, а то и того меньше. Как вы считаете, что могло произойти с его организмом такого, что он выжил, мало того, ускоренными темпами, не сопоставимыми с уровнем современной медицины, пошел на поправку? Вот, скажите, за какое время у вас срослась кость руки?

— За две недели.

— Во-от! Всю вашу историю болезни медику можно читать как ненаучную фантастику. Любой другой, не связанный с лечебным процессом в нашем госпитале, разбирая писанину, подумал бы, что мы тут сходим с ума, или как вы иногда говорите, прикалываемся. Но ведь тут не все! Как это вы ловко провели нас с палатой, а мы-то повелись. Радовались как ненормальные, мол, вот удача, можно сказать, святое место образовалось в одночасье, кого ни положишь — выздоравливают! Представляю, как вы над нами потешались. Ну и что мы теперь с вами делать будем? Отпустить вас, значит многое потерять. Мы не можем себе такого позволить.

Медичка с интересом смотрела в глаза собеседнику. Ну, что ей сказать? Остаться в тихом благодатном месте до конца войны, когда горит родная земля? Нет! Этого уже не мог позволить себе он.

— Цыля Абрамовна, надеюсь, вы не успели поделиться своими выводами с начальником госпиталя, или с тем же майором Катанадзе?

— Пока что нет.

— Вот и славно, и не стоит их беспокоить по пустякам.

— Как, по пустякам?

— Цыля Абрамовна, сколько вам лет?

— Ну, знаете!

— Можете не отвечать, я вам и так скажу. По паспорту вам от сорока до сорока пяти. Выглядите, уважаемая, как-будто скоро шестьдесят, биологически вам больше шестидесяти.

— Да, знаете ли вы как можно было выжить в этой стране, через что пришлось пройти, потерять родных, потерять все, чем жила?

Неслышные всхлипы и рыдания душили женщину, она закашлялась и отвернулась от него. Сергей не мог прочесть ее мысли, чеченская бойня навсегда отняла у него эту способность, но и так понятно — обиделась.

— Я знаю все. Поверьте, я мог бы сделать из вас зомби, не думающую ни о чем, сошедшую с ума старуху.

Женщина отшатнулась от него как от чумного. Он чуть повысил голос.

— Но мы поступим по-другому. Я не хочу быть неблагодарной свиньей. За месяц, который я еще пробуду здесь, я подкорректирую ваше здоровье. Вы не могли родить! Исправлю ваш репродуктивный аппарат, при желании вы сможете родить ребенка. Более того ваш организм омолодится. Я не Господь Бог, но выглядеть через месяц вы будете лет на тридцать пять, расцветете. Даже седина с волос пропадет. Но вы в ответ, обо мне никому не расскажете. Договорились?

Цыля молчала. Она переваривала все, о чем услышала. Не верила, не могла поверить. Но ведь раненые, приговоренные войной к смерти, выживали! Несмело спросила:

— Вы волшебник?

— Ха-ха-ха! — раскатисто рассмеялся характерник. — Нет, я не волшебник, я только учусь.

Лицо Сергея стало серьезным.

— Я из рода ведунов, и поверьте, все, о чем сказал, исполню. Ну, по рукам?

Вымолвила задыхаясь:

— Я согласна.

Сергей выставил перед собой открытую ладонь, протянул ее в сторону протоптанной дорожки, сосновая лапа, сорванная вчера ветром с дерева, сдвинулась с места и подползла к руке, казалось, сама прыгнула в ладонь. Докторица отрешенно смотрела на происходившее действо.