— Понимаю вас, господин Муразов. Мое руководство ценит вас, оно знает, какое место вы занимаете в структуре власти Чечни, но все же, я прислан сюда для переговоров именно с президентом. У нас далеко идущие планы на совместную деятельность. Тем более речь пойдет о больших деньгах.

— О-о! Не волнуйтесь. Я же не сказал, что встреча не состоится. Нет! Джохар прибудет сюда уже завтра вечером. Надеюсь, вы не будете против, если я, на правах хозяина дома, приглашу вас к кавказскому застолью?

В душе Кун, наверное, скорчил недовольную гримасу, но это никак не проявилось внешне.

«И эти дикари утверждают, что по развитию они стоят выше русских? Сейчас усадит за стол, и целый вечер будет пытаться выведать что-то особенное. Господи! Ну почему они все настолько предсказуемые? Хорошо, я подыграю тебе, только это еще ко всему прочему будет и урок жизни».

Стол действительно впечатлял разнообразием закусок. На расстеленном ковре возвышались горы овощей и фруктов, на хлебных лепешках уложен шашлык, нанизанный на шампуры, куски баранины тушеной в сладком перце и специях, мясо на ребрах истекало янтарным жиром, мясо козленка, нежное, тушка целиком зажарена на углях, речная рыба на блюде с зеленью, а рядом толстые ломти лимона. Они сидели в гостиной охотничьего домика, стены которой украшали трофеи былых охот партийной верхушки ушедшей в небытие эпохи. За большими окнами на серости неба за стеклом, угадывались тени охраны «обеих сторон».

— В этом ущелье в оздоровительных лагерях, еще совсем недавно отдыхали дети со всего СССР. Теперь такие заповедные места подлежат охране от русских войск, вот для таких встреч с друзьями нашей республики. Однако прошу угоститься, гость дорогой. Что будете пить, вино, виски, коньяк или желаете водку?

Турок добросовестно переводил сидя на краю достархана, практически не имея возможности принимать участия в поглощении пищи. Не принимали участия в застолье и два телохранителя Куна, стояли столбами по разным углам огромного помещения, рассчитанного на участие в пирушке не как не меньше двадцати человек. Бодигарды не отсвечивали и напоминали собой скорее мебель, чем людей. Только сам Кун знал, что приехавшие с ним на Кавказ парни, прошли многие «горячие» точки планеты, и стоят каждого потраченного на них цента.

— Что ж, я буду употреблять алкоголь в одиночку? — намекнул на запрет пития вина для хозяина.

— Ха-ха-ха! — смех Али раскатился по практически пустой гостиной. — Ради такого гостя хозяин нарушит запрет, тем более в Коране сказано о том, что правоверному нельзя употреблять вино, другие названия отсутствуют! Ха-ха!

Тараки Тарки поморщился при такой вольной трактовке святых для каждого правоверного текстов, но добросовестно перевел немцу речь Муразова. Ему платят деньги, он выполняет работу.

Наружная входная дверь прихожей комнаты дома вдруг открылась и с грохотом захлопнулась. Стоявшие у входа бойцы Муразова загомонили, не понимая, почему так случилось, вертя головами, осматривали окрестности, готовы были применить оружие по любой цели попавшей в поле зрения. По всему выходило, что никакой враг не мог проникнуть так далеко в горы, население активно поддерживало свою «армию», видя в русских врагов, любой шаг противника задолго до появления был известен всем. Уже было несколько попыток взять под контроль этот район. Десантники, спецназовцы, и обычная пехота, целыми подразделениями нашли в горах свою смерть. «Горы» стреляли, выжигали пришлых огнем практически в упор. Немногочисленных раненых, добивали женщины и дети, взявшие в руки молотки, топоры, лопаты. Жалости к русским не было. Трупы, кто смерть принял недалеко от воды — сбросили в реку, остальных оприходовали шакалы и другая живность. На поясе у старшего охраны, включился вызов на «Мотороле».

— Что там у вас, Асламбек? — через незначительный треск в эфир прорезался голос Муразова.

— Все в порядке, Али. Ветром открыло дверь, — приложив коробочку переговорника к губам, отчитался перед командиром Арсанов. — Все люди на местах. Контроль по связи провожу по времени.

— Хорошо!

Между тем один из двоих телохранителей, стоявший напротив Куна, посмотрел шефу в глаза. «Бригада» работала с ним уже пятый год, не требовалось слов, чтобы понять такой взгляд.

— Прогуляйся, Георг, — разрешил подопечный.

Так же молча, телохранитель покинул гостиную, с кошачьим проворством «перетек» за дверь, в движении ненавязчиво сместил в стороны стоявших за нею двух шкафоподобных бородачей в американском камуфляже с автоматами Калашникова в руках, и выпал из виду отдыхавших боссов.

Сергей, невидимый для глаз наружной охраны, устал уже ждать момента, когда можно было бы протиснуться в дом, босыми ногами прошел по доскам широкой и длинной веранды, на перила которой облокотились десяток боевиков, направивших стволы во все стороны. Отводить глаза бородатым абрекам становилось все тяжелее, он и так в напряжении провел полтора часа. Если сорвется, потеряет контроль над людьми, и все, сливай воду, пока на нем личина, пуля способна продырявить его бренное тело. Открыл входную дверь, и тут же захлопнул ее — в прихожей стояли два жлоба увешанных оружием, им, обоим сразу, запудрить мозги он никак бы не успел.

«Облом-с!»

Отошел в пустой угол, делая глубокие вдохи, очищая сознание, предстояло неизвестно еще, сколько побыть невидимкой для охраны внешнего периметра. Открылась наружная дверь и на веранду выскользнул двуногий хищник, блондинистый европеец лет за тридцать от роду. Острым глазом окинул абреков, к коим причислил в потемках и его, Сергея. Хильченков прикинулся ветошью, отвел свой взор в сторону, понимая, какую опасность несет появление этого человека. Мимолетный взгляд соскользнул с характерника.