Но улыбка мамы осталась дерзкой, а объятия были крепкими и полными любви. Он обнял ее в ответ, радуясь, что может при этом сморгнуть слезы. Она набиралась сил в его присутствии, и когда он отстранился, она сияла, а тени исчезли с лица.

– Рада тебя видеть, - сказала она, поцеловав Коннора в щеку. Она заметила Шарли и после короткой вспышки удивления добродушно поприветствовала ее. – Ты, должно быть, Шарли. Добро пожаловать! Прости за драматический прием.

– Не беспокойтесь, миссис Ривз, - ответила Шарли, въезжая в дворик. – Я тоже рада вас видеть. Коннор много о вас рассказывал.

– Правда? – спросила его мама, взяла у сына трость, но не приняла его поддержку. – Надеюсь, рассказывал хорошее. Но вы оба устали после долгого пути. Заходите, пока мы не замерзли до смерти.

Они прошли за ней к входной двери, где Коннор заметил недавно установленный скат и сложенную инвалидную коляску в коридоре. Состояние мамы было хуже, чем он думал.

В гостиной бабушка ждала их у камина. Угли пылали красным, согревая и мерцая, и Коннор всегда ассоциировал этот вид с домом.

– Как мой мужчина? – спросила бабушка, медленно поднимаясь с кресла, такого же старого, как и она.

– Отлично, бабуля. А ты?

– Я как огурчик и…

– …в полном порядке, – закончил за нее Коннор.

– Ах ты вредина! Это мои слова, - она рассмеялась и обняла его. – А кто же эта красавица за тобой?

Отойдя в сторону, Коннор представил Шарли, протянувшую его бабушку подарочную коробку хороших чаев.

– Коннор рассказывал, что вы любите «Эрл Грей», - объяснила она.

– Это очень заботливо с твоей стороны, - ответила его бабушка, восхищаясь коробкой. Коннор видел, что Шарли ей понравилась, ведь бабушка нежно потрепала ее руку в благодарность. – Чувствуй себя как дома, Шарли, а мы с Коннором заварим чай и принесем печенье.

Коннор послушно пошел за бабушкой, оставив Шарли с мамой. Он оглянулся на миг, чтобы убедиться, что Шарли в порядке, а она уже весело болтала с его мамой.

– А где Салли? – спросил Коннор, вспомнив о сиделке, которую обеспечила организация «Страж-друг» в обмен на его работу.

– Мы ее отпустили на вечер, ведь ты приехал, - объяснила бабушка, включив греться чайник и вытаскивая лучшие чашки из шкафа.

– А так можно? – спросил Коннор, глядя на инвалидное кресло в коридоре. – Мама выглядит… слабой.

Бабушка замерла, перестав заваривать чай. С тяжким вздохом она ответила:

– У твоей мамы был рецидив. Она не признается, как сильно страдает. И она настояла, что встретит тебя на крыльце, хоть я и была против. Она хотела показать тебе, что с ней все в порядке. Чтобы ты не беспокоился.

Коннор посмотрел в сторону гостиной, где мама сидела у камина, и дрожь ее рук все еще была заметна. Хоть он помогал ей, оставив сиделку, он все равно чувствовал себя бессильным, ведь не мог помочь, когда она в этом так нуждалась. Он хотел бы как-то защитить маму от болезни, а не пытаться уменьшить ее страдания.

Бабушка увидела боль на его лице.

– Не волнуйся, милый. У твоей мамы сильный дух. И Салли очень помогает. Даже не знаю, как бы мы были без ее помощи. И твоя Шарли кажется милой девочкой, - отметила его бабушка, резко меняя тему и опуская три пакетика «Эрл Грея» в чайничек, заливая их кипятком. – Как ваши отношения?

– Мы просто друзья, - ответил Коннор, понимая, куда она клонит.

Бабушка взглянула на него.

– Правда, - настаивал Коннор.

– Я тебе верю, - сказала она с понимающей улыбкой и насыпала в тарелку печенье. – Но я надеюсь, что ты не обидишься, если я скажу, что она – необычный выбор для твоей «школы».

В отличие от его мамы, бабушка Коннора знала правду про «частную школу». Хотя он поклялся полковнику Блэку, что никому не расскажет о «Страже-друге», ведь организация была секретной, Коннор понимал, что бабушку обмануть не сможет. Она быстро раскусила бы всю ложь. Он доверил правду бабушке, рассказал ей все – о школьной программе в «Страже-друге», о том, что его обучат и этому, и навыкам телохранителя. Ей не сразу это понравилось, но ситуация в семье была отчаянной, и она видела решимость отца, воплотившуюся и в нем, решимость, что делала его отца лучшим, солдатом Особых сил Британии. Она не одобряла затею, но согласилась с его решением.

Из гостиной донесся смех Шарли над словами его мамы, и он надеялся, что это не из-за смущающих рассказов о нем в детстве.

– Так что случилось с Шарли? – не унималась бабушка, подняв поднос. Она смотрела на кресло-каталку Шарли.

Коннор уже его и не замечал. Шарли дала ясно понять на словах и на деле, что кресло ее не сковывает.

– Не знаю, - ответил он. – Она мне не рассказывала. Это случилось до того, как я к ним пришел, во время задания.

Его бабушка чуть не выронила поднос, чашки звякнули по подносу, горячий чай вылился на пол.